"Рыцари справедливости": Мадс Миккельсен и теория большого хаоса



В метро сходит с рельсов поезд. Катастрофа, множество жертв. Среди погибших — бывший участник группировки нацистов-террористов «Рыцари справедливости» и жена военнослужащего, которой за секунду до трагедии из лучших побуждений уступил место интеллигентный сухорукий учёный, изучающий статистику, большие данные и всякое такое. Учёный этот, уцелевший чудом, крепко задумывается, вспоминает некоторые подозрительные детали, которые он заметил перед тем, как всё произошло, анализирует, проводит вычисления и приходит к выводу, что сильно вряд ли авария была случайной. Хотя по официальной версии именно так.

Но в полиции ему не верят, и он тогда вместе с товарищем, тоже учёным, ещё кое-какие справки наводит, добывает новые косвенные доказательства и заявляется со всем этим к безутешному вдовцу, тому военному. Который остался один на один с дочерью-подростком, а она его видела за всю жизнь считанные разы, потому что он всегда в командировках, и отношения у них из-за этого не очень-то ладятся. То есть ещё и из-за этого. А также из-за того, что у них разные, например, взгляды на то, как надо справляться с утратой, и насчёт эффективности психологической помощи.

Так вот, значит, заявились без приглашения и выкладывают: мол, такие дела, мужик, скорее всего, это нацисты-террористы виноваты, иди их накажи, а мы тебе подсобим. На том и соглашаются. И ещё третий учёный к ним примыкает. Вернее, не совсем учёный, а вроде как хакер. Итого трое нервных технарей с психическими или физическими проблемами, один на Брайана Мэя похож, второй на Сета Рогена, третий ни на кого не похож, плюс суровый бородатый военный, которого играет Мадс Миккельсен, выступают на войну с негодяями.

«Рыцари справедливости» видного датчанина Андерса Томаса Йенсена — кино о мести с многочисленными подвыподвертами и обвесами. Начнём с того, что к классическому типажу мстителя здесь приставлена целая ватага компаньонов, и взаимодействия их порой весьма забавны. Как если бы в «Теории Большого взрыва» по соседству с недосоциализированными гиками поселилась не привлекательная блондинка, а гипермаскулинная нелюдимая машина для убийств. Гики время от времени потешно ругаются меж собой по какому-нибудь ерундовому поводу или, например, пытаются что-то заумное своему новому другу втолковать, а тот не понимает, и это тоже потешно. Типичный такой ситкомовский юмор. Который то и дело сходит на нет, и всё веселье гасится душераздирающим минором.

Способов резко переключить настроение предусмотрено уйма. У каждого из персонажей есть какое-нибудь больное место, и если вдруг обстановка стала чересчур жизнерадостной, то по этому месту наносится сокрушающий удар — и сразу слёзы из глаз. Работает переключатель точно так же и в обратную сторону, причём не только посредством задействования режима странненького ситкома. Главным образом Йенсен оперирует страннейшим скандинавским чернушным юмором. Делается это так. В одной, допустим, сцене герой Мадса Миккельсена наедине с тем, который на Сета Рогена похож, по очереди изливают души. Долго и основательно, досуха прямо выжимают из себя все эмоции. А буквально через минуту украинский секс-раб Богдашка Литвиненко рассказывает древнюю украинскую легенду про Любаву Васильковну из Витебска и медведя. И, что характерно, легенда действительно под ситуацию подходит, то есть иносказательно передаёт суть всей истории.

История-то да, она как бы о мести. С кучей трупов, рукоприкладством, стрельбой и кровавой развязкой, как положено. Но на самом деле в то же время о совершенно других вещах. О детерминизме, о том, как всё во Вселенной очень сложно взаимосвязано, как одно незначительное событие может породить кучу самых неожиданных последствий и какую роль в этом всём играют случайности, совпадения и человеческий фактор. С исходного незначительного события фильм стартует: некая безымянная девочка просит себе на Новый год велосипед. А закатала бы губу, не было б ни кучи трупов, ни кровавой развязки. Без жертв вовсе, правда, всё равно бы не обошлось, и нацисты-террористы продолжили бы землю топтать.

Отсюда — ещё одна мысль, к которой «Рыцари справедливости» подводят: для того, чтобы наказать плохих людей, лишнего повода не требуется. Это уже, впрочем, переводит дискурс в область этики, а этика, особенно консеквенциальная, с теорией хаоса не очень дружит, поэтому лучше бы дискурс здесь и свернуть, приняв предлагаемую картину мира, где существуют абсолютные категории добра и зла. Тем более в определённых обстоятельствах пренебречь полутонами бывает позволительно, и «Рыцари справедливости» — вещь душеполезности исключительной, лучащаяся добром и светом — эти обстоятельства убедительно моделируют.

4.5



Источник

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *