Пушкинский театр отметил 75-летие без пафоса и с щепоткой иронии
В узком фойе на первом этаже собрались руководители и директора московских театров, артисты, художники — те, кто принимал участие в жизни Пушкинского театра и хорошо знает его историю. Конечно, среди гостей были преданные поклонники труппы Евгения Писарева. Атмосфера была тёплой, но ощущалась теснота, усиливающая ожидание давно назревшей реконструкции здания.

На сцене развернулась юбилейная постановка, выдержанная в духе Камерного театра: в массивных белых рамках на возвышении из спектакля «Плохие Хорошие» появлялись фигуры в старинных костюмах цвета белого золота. Немного плавных движений менуэта, и зрителям показали текст, напоминающий, что последний спектакль театра Александра Таирова состоялся в 1949 году. Через год в том же здании на Тверском бульваре открылся Пушкинский театр.

В одной из первых сцен с помощью анимации и юмора рассказывается, почему театр назвали именем Пушкина, чья статуя всё ещё стоит на прежнем месте бульвара. Сага складывается из оживших портретов основных режиссёров Пушкинского и фрагментов их знаковых постановок за 75 лет. Молодые актёры выступают от лица своих предшественников, помогая окунуться в историю театра.

Особое внимание уделено первому режиссёру после Таирова — Василию Ванину, Народному артисту СССР и лауреату трёх Сталинских премий, его супруге Ольге Викландт и актеру Михаилу Названову. Важнее внешнего сходства оказались отношения между ними и творческий процесс. Бытие было легким, почти шутливым, даже в драматичных моментах их совместного управления театром.

Пушкинский театр может похвастать тем, что за 75 лет в нём сменилось десять главных режиссёров, включая нынешнего — Евгения Писарева. В постановке нашли место шесть из них, воссозданных через грим и костюмы, отражающие особенности эпохи и характер людей, а не только их творческие заслуги.

Такие «датские» постановки больше зависят от интонации, чем от буквального сходства или режиссёрских приемов. Интонация позволяет оживить истории личностей, сформировавших театр, и представить коллективный портрет труппы с позиции сегодняшнего дня, без пафоса, который обычно сопровождает юбилеи.

Юмор в постановке был практически без пафоса, несмотря на внешний вид некоторых героев: Борис Равенских, в синей олимпийке, напоминал туристического инструктора и проявлял живой энтузиазм. Его десять лет на посту художника театра продвинули Пушкинский в число лидеров московской сцены, чего в спектакле не обошли молчанием.

Образ режиссёра Алексея Говорухо продемонстрировали в напряжённом состоянии, как и пожилого Юрия Ерёмина, который скончался в прошлом году. Борис Морозов показался игривым, постоянно заигрывающим с актрисами — сцены были лично забавными, однако оставляли небольшой осадок.

Второй акт довольно резко превратил юмор в пародию, где некоторые главрежи показались неуклюжими и сомнительными в своих талантах. Такое изображение вызвало вопросы: насколько объективно и уместно преподносить таких людей сегодня?

Постановка (автор сценария Анастасия Гайдукова, режиссеры Евгений Писарев и Александр Дмитриев) больше напоминала театральный капустник. При этом важным условием успеха подобного жанра считается присутствие пародируемых в зале. Здесь же из живых героев был лишь Говорухо, а Борис Морозов трудился в Ставрополе, где ставил «Вишневый сад». Остальные, увы, ушли из жизни — и сложно сказать, как они восприняли бы такое воспоминание.

Среди трогательных моментов выделился монолог Веры Алентовой о природе театра и слова Александра Арсентьева в память о Романе Козаке. Алиса Коонен с выражением сыграла роль обидевшейся на театр после предательства Таирова, а Вера Воронкова предстала в образе Раневской. В сочетании с историческими видеоматериалами это создаёт атмосферу нескольких поколений, переживших разные времена.

В первом акте сильным было ощущение, что за смехом и юмором вот-вот обнаружится настоящая боль и трогательная правда о судьбе театра и его людей. Однако выбранный авторами подход ограничил возможности раскрыть глубину истории и эмоций, превратив юбилей в скорее знаковое перечисление ключевых личностей.

Выбор поставить акцент на главных режиссёрах оказался компромиссным, но за ним осталось много других имён и судеб — отработанных, заброшенных или едва заметных на фоне имен Высоцкого, Торстенсена, Безрукова, Вержбицкого и других. Этот подход исключил возможность увидеть те эпохи, компромиссы и сложные обстоятельства, которые по-настоящему формировали театр.

Тем не менее, юбилейное действо требует выборов — нельзя охватить весь необъятный пласт истории. Жанр таких постановок рискованный, и многие коллективы балансируют между пафосом, документалистикой и театральным юмором. Можно вспомнить недавний успех «Ленкома» с премьерой «Задворки», посвящённой Марку Захарову, которая вызвала восторг в Москве и задала высокую планку для театральных юбилеев.






