Канадский танцор Лага — о русском наследии, музыке и фигурном катании

В Лэйк-Плэсиде начинается предпоследний этап Гран-при ISU, где самая напряжённая борьба идёт в танцах на льду. Пока путевку в финал официально обеспечили только британцы Фир-Гибсон.

Главными фаворитами Skate America считаются Мэдисон Чок и Эван Бейтс, однако на серебро претендует второй дуэт канадской сборной — Марджори Лажуа и Закари Лага. У них уже есть бронза этапа в Канаде, и успешный прокат в эти выходные почти гарантирует выход в финал.

Лажуа и Лага — главная надежда Канады и монреальской академии во время подготовительного олимпийского цикла.

Журналистка Майя Багрянцева встретилась с Закари на чемпионате мира-2025 и сразу заметила его страсть к музыке — он не только выдающийся фигурист, но и пианист. Закари рассказал, как совмещает две карьеры и почему выбрал танцы на льду.

Видео выступлений Лаги стоит увидеть — его уникальный стиль редко встретишь в фигурном катании.

Русская музыка и личные впечатления Закари Лаги

— Ты удивил меня интересом к музыке Скрябина. Это не самый известный композитор, — заметила Майя.

— В основном я увлечён классикой. Для меня величайшими остаются Бах и Моцарт — настоящие боги музыки. Но я ценю русскую музыкальную школу за глубину и страсть. Дебюсси и Шопен, конечно, прекрасны, и их композиции хорошо звучат в любом исполнении. А русская классика требует полного погружения и отдачи.

— Когда играю Прокофьева или Рахманинова, ощущаю историю и эмоции. Возможно, это связано с моей природой: я алжирец, эмоции текут во мне рекой.

— Меня привлекают Лист, Рахманинов и Скрябин — их произведения технически доступны, поскольку они сами были пианистами. Шопен писал логичные и удобные для игры пьесы, в отличие от Чайковского, — улыбается Закари.

— Мечтаю исполнить полный цикл «Времена года» Чайковского. Это потрясающая музыка, до глубины души трогающая сердце.

— Сколько времени уделяешь пианино сейчас?

— Сейчас максимум два часа в день, чтобы поддерживать форму. Для серьезного прогресса этого недостаточно.

— Планируешь записать диск с любимыми произведениями?

— Может быть, когда-нибудь. Но для этого нужно серьезно подготовиться. Летом я пытался совмещать каток и музыку: с 11 до 17 тренировался, а вечером играл на фортепиано по 6–7 часов. Сейчас такой режим стало тяжело поддерживать.

— Чем меньше практикуешься, тем хуже играешь, да?

— Без сомнения. Даже пару дней перерыва сказываются на уровне мастерства.

— А как с фигурным катанием?

— Здесь проще. Даже после двух недель отдыха можно выполнять все элементы, хоть форма немного снижается. А на пианино теряешь почти все навыки.

— В этом сезоне главный приоритет для меня — каток. В танцах сейчас очень жёсткая конкуренция, вернулось много сильных пар. Вся планировка подчинена тренировкам. Проход в финал Гран-при — настоящий Олимп, отбор невероятно строгий. Главное — быть сильнее соперников и навязать им борьбу.

— Медали не волнуют?

— Они придут, когда ты станешь конкурентоспособным. Важно наслаждаться катанием и оставаться голодным к победам — но без чрезмерного терпения.

— Прошлый сезон мы с Марджори провели нормально, но особого прогресса не заметил. Это нужно изменить. Карьера в спорте коротка, а музыка — на всю жизнь.

— Сейчас лидеры танцев на льду подолгу остаются в спорте?

— Да, раньше думал завершить около 30, сейчас готов идти до 35. Меня раздражает идея ждать старшее поколение, хочется ускорить процесс и пробиться в элиту. Мне уже скоро 27 — в танцах это не мальчик, так что нужно действовать сейчас.

— Лиза Худайбердиева ушла из спорта в 22.

— Не ожидал, что она младше меня на четыре года. Удивительно, что стала тренером юниорской сборной. Жаль, что закончила, уверен, у неё был потенциал продолжать выступать.

— В России происходит смена поколений, с молодыми талантами вроде Кагановской и Нарижного.

— Да, российские юниоры очень сильны. Иногда возникают вопросы к постановкам, но технически они отличные фигуристы, и будущие соперники серьёзного уровня.

Семья Лага и русская культура

— Я заметила, в твоих соцсетях есть фото с Машей Сотсковой с подписью «красивая» по-русски.

— Маша очень милая и весёлая. У неё уже двое детей, время летит. Мы выросли вместе в юниорских соревнованиях, теперь у многих сменился жизненный этап, а я всё соревнуюсь и не собираюсь заканчивать.

— Ты немного говоришь по-русски?

— Знаю «чуть-чуть» и понимаю многое. Мама почти свободно говорит, три года назад начала учить русский язык и сейчас регулярно занимается с преподавателем.

— Зачем тебе русский?

— Вокруг нас много русскоязычных: друзья семьи, преподаватели. Мой дядя учился в СССР, это было обычным явлением для алжирцев. Мама полюбила русскую литературу, историю и музыку.

— По её словам, чем больше страданий пережила нация, тем глубже чувствует жизнь. Россия не была чужда лишениям, и её классическая музыка именно такая — мощная и страстная.

— Твой топ-5 русских композиторов?

— Скрябин, Рахманинов, Чайковский, Мусоргский и, пожалуй, Прокофьев. Мама фанатка Шостаковича, у неё в машине всегда звучат его концерты.

— Читал что-нибудь из русской литературы?

— Только Пушкина в детстве. Мама обожает Достоевского, считает, что его романы вызывают эмоции, которые невозможно описать словами. Он мастерски владеет языком, и ты понимаешь его сердцем.

— Твоя мама впечатляет.

— Без неё меня бы не было. Алжирские мамы — как русские: требовательны, но заботливы. Она жертвовала всем ради меня и сестры. Поэтому я радуюсь, когда она садится за пианино — это её отдых и вдохновение.

Закари о коллегах и музыкальных предпочтениях

— У тебя давний перфекционизм в музыке и катании?

— Да, но разный. Есть жёсткий — хотеть всего сразу, быть лучшим здесь и сейчас. А есть понимание, что сегодня сделал максимум, и это нормально. Главное — цель и постоянное движение.

— Как вкладываешься в музыку и танцы?

— Работаю усерднее других, всегда есть куда расти и в музыке, и на льду.

— Музыка часто руководит твоими выступлениями?

— Мне сложно выбирать музыку — я очень придирчив. Если мне она не нравится, это видно сразу и шоу не получится. В ритм-танце был вызов: стиль 90-х не совсем моё, но я бы вернул обязательные танцы. Это помогло бы вернуть технику скольжения, которая сейчас ушла на второй план из-за сложности элементов.

— Для меня золотая эра танцев на льду — с 2010 по 2022, с именами вроде Тессы Вертью, Никиты Кацалапова и других легенд.

— Никита для тебя пример идеального партнера?

— Именно. Он меня вдохновил перейти с одиночного катания в танцы. Видеть его на льду — это было как открытие.

— Кто твои любимые партнёрши кроме Марджори?

— Мэдисон Хаббелл — технически безупречная, и Лоранс Фурнье-Бодри — сильная фигуристка. Жаль только, что она часто волнуется. Но она умна — учится на нейробиолога, умеет мыслить глубоко.

— Мне нравится и Василиса Кагановская. Партнёр пока чуть сильнее, но она уверенно идёт вперёд.

Русский след в карьере Лаги

— Ты с детства играл на фортепиано?

— В детстве музыка казалась мне скучной, больше хотелось играть с друзьями. Серьёзно фигурным катанием заинтересовался около 12 лет, когда увидел по ТВ юниорский чемпионат — особенно впечатлила Юлия Липницкая.

— Музыкальная сторона — заслуга мамы. Она — отличная пианистка. В молодости у неё был шанс учиться в Московской консерватории имени Чайковского. Тогда в Алжире преподавали советские специалисты, и маму пригласили в Москву. Но в то время для женщины сделать карьеру музыканта было сложно.

— Позже в Канаде мама вернулась к музыке, поступила в университет, где училась у лучших педагогов русской школы — тех же, у кого учился и я.

— Ты бывал в консерватории?

— Да, в 2019 году на Кубке Ростелекома в Москве. Побывал внутри, послушал концерт детского хора — атмосфера завораживающая, на стенах портреты великих композиторов.

— Мама посетила и Москву, и Санкт-Петербург, сопровождая меня на Гран-при.

Фелла Лага у памятника Римскому-Корсакову в Петербурге
Фелла Лага у памятника Римскому-Корсакову в Петербурге

— До Питера тоже добрался?

— Конечно, очень красивый, европейский город. Для меня это образ царской России. Но Москва ближе по духу, она более выразительна и притягательна.

— Может, когда-нибудь сыграешь в консерватории?

— Это сложно. В зале — настоящие таланты, которые сочетают технику с чем-то особенным. Чтобы быть на вершине, нужно посвятить музыке всю жизнь, не оставляя времени на другое.

— Что насчёт выступления в Карнеги-холле?

— Было, но это был коллективный концерт после конкурса, не так пафосно, как звучит.

— Боялся на сцене больше, чем на Олимпиаде?

— Мне было 11 лет, и волнения почти не было. Олимпийская атмосфера не добавляла напряжения, скорее я сосредотачивался как обычно. Больше нервничал на чемпионате мира в Монреале, когда возвращались после травмы Марджори.

— Как справился с тяжелым периодом?

— Мой алжирский характер помог: не жаловаться, а действовать. Любые трудности — возможность стать сильнее.

Что читать дальше

Подборка материалов по этой теме.

Сейчас читают

Материалы, которые чаще открывают сегодня.

Загрузка…

Ещё по теме

Продолжить чтение

Материалы, которые помогут не выпадать из темы.