Тихановскую неправильно поняли? Будут ли весной протесты в Беларуси


Экс-кандидат в президенты Беларуси Светлана Тихановская сделала заявление, спровоцировавшее острые споры. В интервью швейцарской газете Le Temps она посетовала, что белорусская оппозиция «потеряла улицы». Так ли это на самом деле и насколько обоснована надежда Тихановской на то, что акции протеста продолжатся в стране уже этой весной, разбиралась DW.

Что произошло с протестом в Беларуси?

«Нельзя потерять то, чем ты не обладал. Именно самоорганизация — основная характеристика белорусских протестов. В этом, если угодно, их глобальная уникальность», — так высказывание Светланы Тихановской прокомментировал для DW доктор социологии, руководитель Белорусской аналитической мастерской (BAW) в Варшаве Андрей Вардомацкий. Он напомнил, что лидеры протеста — внешние и внутренние — не определяли, что делать демонстрантам, куда идти и во сколько собираться. Это, указал социолог, решалось микролидерами, которые возникали прямо в колоннах демонстрантов и указывали направление движения, и в дворовых и районных закрытых чатах в соцсетях.

Андрей Вардомацкий

Андрей Вардомацкий

Децентрализация сыграла злую шутку с протестами — многие самоустранились от управления ими, а самоорганизация во дворах и регионах оказалась довольно слабой, возражает минский политолог Алексей Дзермант. «Это признание реальности той частью оппозиции, что находится в эмиграции. Оно наступило спустя почти 10 дней после Всебелорусского народного собрания (ВНС), устроить бойкот которого согласно плану, представленному не так давно, не удалось. Улица уже не бунтует», — так Дзермант в интервью DW оценил резонансное высказывание Тихановской.

ВНС, убежден он, обозначило перелом в политической ситуации, скромные акции во дворах мало на что влияют, во всяком случае, не принуждают власть прислушиваться к ним: «Произошла мобилизация сторонников Лукашенко, их активность определенным образом действует на противоположную сторону. Там увидели, что их оппоненты — это далеко не меньшинство, их много, они везде и они уверены в собственных силах».

Одна из акций протеста в Минске, 6 января

Одна из акций протеста в Минске, 6 января

У протестующих нет депрессии, на которую, возможно, рассчитывали власти, не соглашается с Дзермантом политтехнолог Александр Федута. Заявлять о том, что улица как площадка для выражения оппозиционных настроений потеряна, неверно, а также несправедливо по отношению к тем, кто на эту улицу выходит, добавляет в беседе с DW Федута. Белорусы, дополняет Вардомацкий, сейчас экономят силы, произошла рационализация протеста: «Теперь выходят на улицу не потому, что это суббота или воскресенье, а лишь тогда, когда выход имеет какой-то смысл».

Тихановскую неправильно поняли?

Может быть, как это часто бывает, слова политика исказили журналисты? В этой связи Александр Федута замечает, что Светлане Тихановской и ее штабу стоит внимательнее относиться к формулировкам, которые они употребляют, и оставляет шанс отыграть ситуацию: «Возможно, ее не совсем правильно поняли и перевели, о чем уже говорил один из ее советников Франак Вечерко. Но если она действительно хотела сказать то, что напечатано, то лучше бы она этого не говорила, потому что ее рейтинг в глазах улицы после сказанного снизится».

Александр Федута

Александр Федута

Федута констатирует, что Тихановская является лицом и голосом протеста, но никак не его лидером, что сама не раз признавала: «Она не сделала тех политических шагов, которые нужно было бы предпринять для установления этого лидерства».

По представлениям протестующих, уточняет профессор Вардомацкий, у Тихановской своя задача, связанная со взаимодействием с внешним миром: «У нее это очень хорошо получается, даже — в силу искренности, пробуждающей доверие собеседников — зачастую лучше, чем у профессиональных политиков и дипломатов. Тихановская не дает исчезнуть ситуации в Беларуси с мировой политической повестки дня».

Ни особой популярностью, ни уважением оппозиционеры, которые сидят за рубежом, не пользуются, полагает Алексей Дзермант. Они, продолжает политолог, много о чем говорят, но не сильно влияют на оппозиционные массы дома. «У оппозиции не оказалось сильных лидеров: которые бы знали, что делать с этой массой. Лукашенко проявил себя гораздо более жестким политиком. И когда люди видят такую волю, такой отпор, многие начинают думать: «А может быть, действительно не стоит выступать против него?», — добавил Дзермант.

Возобновятся ли протесты в Беларуси весной?

Стоит ли ждать возобновления протестной активности в Беларуси с наступлением теплой погоды? На сей счет у собеседников DW прогнозы опять-таки сильно разнятся. По мнению Андрея Вардомацкого, первоначальным мотивом для массовых акций после президентских выборов стало ощущение несправедливости — это была реакция на так называемую «специфическую электоральную математику Центризбиркома».

Но самая главная причина протестов — это действия силовиков, которые просто вызвали эмоциональный срыв, подчеркивает социолог. «Люди выходили не потому, что надо выйти, а потому что уже нельзя не выйти. Их просто выбрасывало из своих квартир ощущение ужаса, возмущения и ненависти по отношению к происходящему«, — поясняет профессор Вардомацкий. И эти причины, уверен он, никуда не исчезли: «Условно можно говорить про кипящий котел, который удалось накрыть крышкой. Но эта крышка не спасает от взрыва».

Со своей стороны, Александр Федута прогнозирует, что насилие со стороны властей и ужесточение законодательства не приведут к подавлению протестов: «Совершенно очевидно, что возмущение в обществе продолжает накапливаться. В какой форме оно в итоге выльется, пока судить рано, но то, что люди опять выйдут на улицы, у меня сомнений не вызывает». К весне, по выражению Вардомацкого, сейчас готовятся как протестующие, так и силовые органы, и «какой из этих векторов окажется сильнее, покажет время».

Алексей Дзермант согласен, что попытки вывести белорусов вновь на улицу будут предприняты, и даже называет две возможные даты — 25 марта (День воли. — Ред.) и 26 апреля (годовщина катастрофы на ЧАЭС. — Ред.): «Вопрос в том, насколько люди в оппозиции верят ее лидерам и готовы пойти рисковать своим здоровьем или благом. Я в этом сильно сомневаюсь — значительная часть протестующих разочарована, радикалы задержаны либо уехали. А те, кто остаются, все-таки начинают искать пути диалога и взаимодействия с властью». По сути, говорит Дзермант, протест как таковой распадается сам по себе — значит, «того, что мы видели в августе на улицах, уже не будет».

Между тем минский аналитик Артем Шрайбман называет три фактора, которые, в его понимании, определяют силу и вероятность протеста — веру в победу, страх репрессий и силу массового возмущения. «Ответ на вопрос, будут ли протесты весной (летом, осенью и через три года), зависит от величины этих трех переменных», — написал Шрайбман в своем Теlegram-канале.

Смотрите также:





Источник

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *