Тереза Дурова, руководитель театра, с улыбкой делится впечатлениями о недавних гастролях в Санкт-Петербурге. «Мы выступали там уже второй раз в этом году, и каждый раз публика принимает нас с теплом. Мы привезли три больших спектакля с оркестром, так как принципиально не работаем с фонограммами. Как только мы приезжаем в Питер, сразу же выходит солнце, поэтому для меня этот город — не серый и дождливый, а радостный», — отмечает она.
— Тереза, уходить из привычного мира цирка — это смелый шаг. Что вас сподвигло на такой поступок, какие чувства вас гнали вперед?
— Я всегда говорю, что где страшно, там и успех. Ушла из цирка благодаря любви — мой партнер Сергей Абрамов, который оказался настоящим человеком. Мне нужно было выбрать: продолжать жизнь в цирке с множеством животных или оставаться на одном месте, завести семью и растить ребенка в доме, а не в разъездах. Я благодарна маме, известной дрессировщице, что не стала меня останавливать. В тот момент я её ненавидела, ведь она не обещала мне легкости. Никаких упреков не было ни с ее стороны, ни со стороны мужа. Все говорили: «Делай, как считаешь нужным». Это и было сложно — принять собственное решение. Но именно тогда я поняла, что нужно выходить за пределы зоны комфорта, чтобы расти и добиваться результатов.

— Вашем театру уже 30 лет, а спектакль «Без галош элегантнее», посвященный Владимиру Маяковскому, получил престижную награду. Что нового вы смогли рассказать о поэте в своем спектакле?
— В нашем спектакле Маяковского играют сразу четыре актера, потому что он многогранен. Первая сущность — любовь; вторая — вопрос о месте в этом мире и его принятии; третья — это глубинные мужские переживания; и, наконец, четвертая — футуристическая направленность, стремление к разрушению старого мира. Мне очень интересен этот человек.
— Получается, Маяковский — это ваш герой?
— Без сомнений. Но меня волнует не только он, а то наследие, что он оставил — его поэзия.
— Многие мужчины страдали из-за Лили Брик, а вы говорите о ней так, словно она просто инструмент в творчестве поэта.
— Да, для меня она лишь часть его творческой жизни. Я не люблю углубляться в личную жизнь исторических фигур. Мой опыт создания этнических спектаклей заставил глубже понять эпоху Маяковского и его окружение. Важно было разобраться в эстетике футуризма и том, как его визуально интерпретировал Давид Бурлюк.
— Почему вы выбрали джаз как музыкальный фон спектакля, а не рэп?
— Для меня джаз больше соответствует духу Маяковского. Рэп может передать ритм, но всё-таки главные действующие лица в спектакле — это его стихи. На гастролях в Петербурге я заметила, как зрители шевелили губами вместе с актерами, читая поэзию Маяковского.

— Вы как женщина-руководитель театра сталкиваетесь с дополнительными трудностями? Как вам удается балансировать между творчеством и административными вопросами?
— Обладать властью — прекрасно, если понимаешь свою ответственность. За судьбы актеров, гримеров и всех в театре. Я должна понимать, как вести театр forward. Это замкнутая сфера, требующая серьезности и стратегии.
— Но есть ли разница между мужской и женской психикой в этом вопросе?
— Я никогда об этом не задумывалась, и именно поэтому я могу так работать. Страшно, но я преодолеваю страх и иду дальше. Это становится частью моего процесса.
— Ваше отчество — Ганнибаловна. Как на это реагируют окружающие?
— Это сочетание дает мне особую энергетику. Я часто слышу, что это профессия требующая «мужских» черт. Но я выросла в цирке, и в той среде есть свои традиции.
— Приведите пример своих традиций.
— Я за все отвечаю. Это касается и животных в театре — я обязана следить за тем, чтобы они были в хорошем состоянии. Я действую по строгому графику, чтобы ничего не откладывать на завтра. Не оставляю на потом и решаю все вопросы сейчас, это помогает поддерживать дисциплину.
— Но творческие люди не всегда легко поддаются контролю, могут срывать спектакли. Как вы работаете с подобными ситуациями?
— У нас нет такой практики.
— Мог бы работать такой артист как Высоцкий у вас?
— Я бы надеялась, что смогла бы его спасти. Когда у меня был Театр клоунады, такие ситуации случались, и я всегда строго предупреждала: или лечение, или прощай. Работает только так.
— Вы также выступаете в роли матери для своих актеров?
— Я не мать Тереза, но для меня театр — живое существо, и я всегда на его стороне. Я объясняю артистам, что они должны ценить свой талант и не позволять ему пропадать. Я готова долго работать, вкладывать средства в возвращение артистов к жизни. Дисциплина — это главное в театре.
3.
— Ваша целевая аудитория — дети и их родители. Можно ли удивить современных детей, которые привыкли к технологиям?
— Удивить можно именно тем, что в театре нет экранов — есть живое исполнение и музыка. Мы с художником Марией Рыбасовой избегаем технологий и используем традиционные подходы. Например, мы сами расписываем декорации, и зрители это чувствуют — они понимают, что это ручная работа.
На днях у нас премьера «Дубровский» по Пушкину. Зал состоял в основном из школьных классов, и я переживала, не уйдут ли они в антракте. Но нет, они остались, а один мальчик даже не сдержал слез. Учителя отметили, что теперь легче говорить с детьми о произведении. Это заслуга нашего театра.
— Согласны ли вы, что у театра для детей больше ответственности, чем у взрослого театра?
— Я не разделяю детский и взрослый театр. Я создаю семейный театр, где после спектакля у людей остаются обсуждения. Я хочу, чтобы семьи общались, были в диалоге, а не в конфликте. Когда эмоции делятся, это создает общую память.
Сейчас родители покупают билеты, и с детьми идут в театр, а мне важно, чтобы не оставляли пап дома в уединении с пивом и телевизором. Нам необходимо поддерживать семейные традиции и чтобы все могли провести время вместе.
— В ваших спектаклях чувствуется влияние цирка. Как вы это используете?
— У меня хорошие актеры, которые находятся в постоянной подготовке. Мы применяем жонглирование, антиподы и другие жанры, которые овладевают драматические актеры. Цирк помогает мне, как режиссеру, обеспечивая понимание возможностей актеров и придавая энергетики нашим спектаклям.
— За 30 лет вы сделали много. Но что не удалось реализовать?
— Я горжусь всем, что сделала. Мы вырастили великолепную труппу и зрителя, прошли путь от театра клоунады до музыкально-драматического. Что будет дальше — не знаю, но будем двигаться вперед.
4.
— Если бы вы стали министром просвещения, что бы сделали обязательным для поколения?
— Я бы сосредоточила усилия на педагогах и родителях, вспомнила бы о тех учителях, которые были важны для культуры. Нужен поиск полезного наследия из прошлого.
— Каковы ваши страхи? Например, у Галины Волчек были свои страхи.
— Мне страшно подписывать смету на новый спектакль, и я всегда боюсь нового проекта. Страшнее всего мне было бы выходить на сцену как актрисе. Хотя я работаю с артистами на репетициях и иногда показываю им что-то, я не смогу актерствовать.
— Каков ваш идеальный худрук, с кем бы вы могли работать?
— Я сейчас счастлива, что у меня есть возможность создавать театр, и мне не нужно отчитываться перед кем-либо, кроме зрителей. Пока не вижу подобного руководителя для себя.
— Ваши актеры выглядят прекрасно, как и вы. Как достигнуть такого же результата остальным?
— Это признак нашей культуры. На репетиции многие друзья остались в восторге от нашего молодого коллектива. У нас модно выглядеть хорошо и заниматься спортом. Каждый должен быть готов к любым вызовам, которые ставит перед ним режиссер.
— Это здоровье по вашим правилам?
— Да, чем больше детей в труппе, тем моложе выглядят наши актеры.





