На премьере оперы «Богема» в Михайловском театре зрители ожидали увидеть радикальное прочтение классической работы Пуччини под руководством Владимира Кехмана. Выбор мог пасть на почему-либо новый контекст, например, перенести действие на Патрики или заполнить его персонажами 60-х годов. Однако, как выяснилось, у Кехмана были другие планы.
К примеру, в качестве увертюры Кехман выбрал знаменитую песню «La Bohème» 1965 года из репертуара Шарля Азнавура, которая звучит на фоне ретро-кадров парижской богемы. Музыканты на сцене оживляют атмосферу — клавиши, ударные, ритм и бас звучат с энергией, которая захватывает зрителей с первых минут.

По мере развития спектакля, зрители оказываются в Париже, который помнят с романтической стороны. Это не тот город, где мусор и бедность стали повседневностью, а место, полное вдохновения для поэтов и художников, обитающих в мансардах.
Примечательно, что понятие «богемы» тогда существенно отличалось от современного. В прошлом это были маргинальные творцы, не обладавшие ни славой, ни денежными средствами, соединяющие свою судьбу с легкой жизнью и вечным поиском вдохновения.

Кехман, стремясь передать дух времени, исключил социально-политические акценты, сосредоточившись на художественной стороне жизни богемы. Как когда-то пел Азнавур, «богема означает быть счастливым» — так проходят дни художников, поэтов и музыкантов, полные легкости и беззаботности, но в то же время не свободные от жизненных испытаний.
В контексте музыки, Кехман остался верен Пуччини, создав образ богемы, который отражает как радость, так и грусть. Герои оперы, такие как Рудольф и Мими, в исполнении перспективных солистов, заполнили сцену притягательной атмосферой молодости и страсти. Второе действие начинается с мелодии «Vie en rose», добавляя лёгкий нотный эффект к их творческой жизни.

Как и в своем предыдущем проекте «Дама с камелиями», Кехман внедрил балетные элементы в сценарий. Партии артисток Михайловского театра добавляют визуальную изюминку спектаклю. На сцене также можно увидеть Сергея Лейферкуса, который стал своеобразным талисманом режиссера.
Тема наркотиков представлена деликатно — через символику, не нагружая сюжет тяжестью. Богема выглядит симпатичными, хотя и беспомощными в трудностях, и даже в финале, когда Рудольф теряет Мими, не готов на жертвы ради любимой. Этот момент поднимает философскую мысль о быстротечности жизни, но не становится центральным в спектакле.
Отдельное внимание заслуживает оркестр Михайловского театра под управлением Михаила Татарникова: их игра, как воздух, пронизывает спектакль. Оркестр выразительно передал динамику сюжета, от легкости до трагедии, а тончайшие переходы звучали как шепот под руками маэстро.
После спектакля Кехман поделился своими мыслями о выборе эпохи действий: «60–70-е годы идеально подходят для этой истории, это были беззаботные времена с их творчество и праздностью». Он отметил, что интересно наблюдать за такой коллаборацией между Михайловским театром и НОВАТом и надеется на её продолжение.






