ИЗ ДОСЬЕ «МК»
Евгений Симонов, окончивший Щукинское училище в 1947 году, стал одной из ключевых фигур Вахтанговского театра, где работал под руководством своего отца, Рубена Симонова. Его самые именитые работы включают постановки «Город на заре», «Иркутская история», «Филумена Мартурано», а также «Антоний и Клеопатра» и «Дети солнца». Симонов стал важной фигурой в карьере таких артистов, как Юлия Борисова, Юрий Яковлев и Михаил Ульянов. Некоторое время он также был главным режиссером Малом театре. Его вклад в театральное искусство неоспорим, включая преподавательскую деятельность в ведущих театральных учебных заведениях и создание Театра-студии в 1988 году.
От религии отговорить нельзя
— Каковы были жизненные пути Евгения Рубеновича, сына Рубена Николаевича, кроме театра?
— У него было множество увлечений. Евгений Рубенович — человек с широкой эрудицией. Он начал заниматься музыкой с детства, ведь в его семье, происходящей от дворянского рода Поливановых, был культ искусства. Его воспитывала немецкая гувернантка, поэтому он с раннего возраста играл на фортепиано, а во время войны работал пианистом в оркестре в Омске.
Узнавая о музыке, он также впитывал поэзию. Зная наизусть творения Пушкина и Цветаевой, он умел читать стихи, не имея книги под рукой. — Ваш отец никогда не отговаривал заниматься театром, несмотря на сложности этой профессии?
— Он не препятствовал, хотя был прекрасно осведомлён о тёмных сторонах театра. Рубен Николаевич понимал, что у сына нет выдающихся внешних данных, но говорил, что тот с самого детства создавал мизансцены, играя в шахматы.

Театр всегда был важен для нашей семьи, с ним была связана глубокая преданность, а отец считал Вахтанговского гения настоящим божеством. Юлия Борисова однажды вспоминала, что, поздравляя его с премией от имени труппы, сказала: «Евгений Вахтангов — это вы». На что он возмутился: «Как вы можете сравнивать меня с Богом?»
— Успех пришел к Евгению Рубеновичу довольно быстро, особенно благодаря спектаклям, таким как «Город на заре» и «Иркутская история». Как проходила работа над этими постановками?
— Он всегда имел поддержку своих друзей-артистов. После окончания училища он возглавил клуб завода «Каучук», где начал свою режиссёрскую практику с Михаилом Ульяновым. Их совместные работы в этом клубе стали основой его карьеры. Лучшими его спектаклями были «Филумена Мартурано» и многое другое.
— Евгений Рубенович не только неоднократно менял формы, но и старался привнести в театр новое. Например, «Иркутская история» должна была ставиться в другом театре, но они организовали поездку к драматургу Арбузову и добились чести первой постановки.

«Запомни, Женя, ты должен взять артиста на ладонь и отнести его к зрителю»
— Как проходила их совместная работа в одном театре? Рубен Николаевич помогал в режиссуре?
— Когда папа работал над своей пьесой «Алексей Бережной», ему не хватало финала, и он обратился за помощью к отцу, который помог с оформлением сцены. Их сотрудничество в театре было не формальным, а органичным, основанным на понимании.
Театр Вахтангова всегда отличался тем, что истинное мастерство передавалось не через слова, а через практику. Как любил говорить мой дед: «Женя, запомни, важно не показывать свои умения, а донести актера до зрителя». Взаимное уважение к театральному коллективу от гардеробщиков до актёров было важной частью их философии.
— Какой стиль руководства был у Евгения Рубеновича?
— Его стиль никогда не был командным. Это было дружеское руководство, где все обсуждалось открыто, без диктата. Каждый, несмотря на возможные ошибки, чувствовал себя участником креативного процесса.
«Руками ничего, кроме игры на фортепиано, не умел делать»
— Евгений Рубенович всегда сопоставляется с отцом, который был выдающимся авторитетом. Унаследовал ли он дипломатию и жесткость?
— Безусловно, он был дипломатом, но жесткость не была в его характере. Возможно, именно эта открытость сыграла роль в сложных моментах его жизни в конце 80-х, когда он слишком доверял своим друзьям.
— Как они справлялись со сложностями в отношениях, как общался с властью?
— Отец не искал знакомств с властью и не участвовал в партийной жизни. Будучи чувствительным к настроению в обществе, его творчество оставалось вне политики. Евгений Рубенович не умел справляться с бытовыми вопросами.
— Что можно сказать о его трудоспособности?
— Она была невероятной. Разбирая его архивы, я нашёл много незавершённых стихотворений. Он создавал пьесы, выступал на различных мероприятиях, и его жизненный ритм всегда был активным, включая спорт.

И раздался голос Целиковской: «Я говорю — помолчи! Я еще ботинок не износила»
— Такому человеку было сложно защищаться?
— Абсолютно. Он не понимал, как можно быть преданным, потому что жизнь его была полна доброты.
— Говоря о трудных периодах, как 1987 год, когда началась перестройка, как это повлияло на него?
— Да, это был сложный момент. К тому времени к власти пришёл Горбачёв. Многие, такие как Бондарчук и Ростоцкий, также столкнулись с трудностями. Друзья начали терять веру друг в друга.
Когда его попросили уйти из театра, друзья, с которыми он часто общался, неожиданно проголосовали против него.
— Была ли поддержка на его стороне?
— Поддержка была неоднозначной, и когда он покидал театр, он сказал: «Я прожил с вами лучшую часть жизни». Многие актёры в это тяжёлое время не могли сдержать слёз.
Некоторые стали предать, и раздался неожиданный голос, когда Людмила Целиковская поспешила сказать: «Я говорю — помолчи!»
— Как сложилась его жизнь после ухода из театра?
— Самое печальное — прекратились телефонные звонки. У него никогда не было недостатка в друзьях. Но он продолжал работать, собирая своих учеников, и не прекращал творить.
— Вернулся ли он когда-либо в театр?
— Он только раз пришёл на премьеру. Но в его последний путь провожали с большой честью именно отсюда. Евгений Рубенович остался светлым человеком в театральном круге, так как никогда не желал никому зла.
21 июня в Театре Вахтангова состоится вечер памяти Евгения Симонова, в котором примут участие артисты разных поколений.



