Из жизни
Эльдар Трамов — выпускник театрального института им. Бориса Щукина, активно работает над спектаклями, такими как «Царь Эдип», «Наш класс», «Танго между Строк». Его режиссерские работы, в том числе «Обратная сторона медали» и «Говори со мной!», вызывают интерес и обсуждение. Недавно Трамов организовал театрализованный концерт в честь открытия Дома Вахтангова во Владикавказе и готовит новое событие на фестивале «Вахтангов. Путь домой» в столице Северной Осетии.
— Эльдар, ваши спектакли привлекают внимание. Как рассказать о человеке, малоизвестном молодому поколению, так, чтобы он не стал лишь памятником, а стал их современником?
— Честно говоря, я этого не знаю. Всё началось с вечера памяти Василия Семеновича Ланового — моего наставника, который вдохновил меня вернуться в институт и начать преподавание. Эти спектакли памяти были инициированы благодаря его поддержке и любви. Главная задача — вернуть человека к жизни, когда его любят. Такие же чувства выражали и мои учителя, когда говорили о Вахтангове. Я могу понять их обожание, хотя сам его не знал. То же самое произошло с вечером памяти Юлии Константиновны Борисовой, которую мне посчастливилось застать.
Мой первый принцип: в спектакле не должно быть никакой прямой речи человека, которому он посвящён. Второе — никаких рассказов о себе или своих чувствах к этому человеку. Главное — на два часа вернуть его к жизни. Если любишь человека, у тебя появляется желание, чтобы он никогда не исчезал из памяти.
«Рано научился быть веселым Роджером»
— Это у вас отлично получается. Но давай вернемся к твоему детству. Ты вырос в деревне Карачаево-Черкесии. Что произошло, чтобы мальчик из такой удаленной местности оказался в столице и стал актером?
— Это довольно сложный вопрос. В моем случае это очевидное милосердие Божье. У нас в семье не было ни актеров, ни музыкантов. На психологическом уровне мне нужно было доказать себе, что я равен другим. Я рос у бабушки с дедушкой и всегда чувствовал свою разницу, что накладывало отпечаток на мои отношения с другими детьми.
— У тебя рано погибли родители. Как это повлияло на твою жизнь?
— Влияние было очень сильным. В детстве я не задумывался о своем сиротстве, потому что бабушка и дедушка дарили мне свою любовь. Позже я столкнулся с юностью — влюбленностями и театром. Но сейчас уже хочется задать родителям простые вопросы, которые каждый хочет задать, чтобы понять их лучше. Знание о смерти пришло ко мне рано и стало не очень хорошим опытом.
— Как это слово и чувство были с тобой связаны?
— Я стал довольно серьезным человеком, но рано научился играть веселого Роджера. Я понимал, что такое потеря. Поэтому, когда кто-то из моих знакомых жалуется на детей, я всегда говорю: «Дайте им быть детьми». У меня не было этого детства с игрушками, и я рано принял на себя ответственность.
— Сельская жизнь оставила свои следы — молоко, овцы и прочее?
— Да, почти все умею. Но на самом деле это было сложно: работа в школе и на хозяйстве. Когда бабушки не стало, стало еще тяжелее.
— Ты часто посещаешь свою родную деревню?
— Нет, не езжу. Слишком много тяжёлых воспоминаний. Всё, что я любил, осталось во мне.
Лановой мне в трубку кричит: «Ты только возвращайся!»
— Как ты чувствовал себя, когда попал в центр Москвы, в театральный институт? Не было ли чувства неполноценности?
— У меня был определённый уровень подготовки, потому что сначала я учился в военно-музыкальном училище. В щукинском институте у нас был довольно скромный курс, многие тоже были из неполных семей. Я советовал бы тем, кто оказался в такой ситуации, не бояться. Я не боялся, не задумывался о том, как со мной будут обращаться.
— Как ты выглядел в тот момент?
— О, я выглядел смешно. У меня были кривые зубы и сильный акцент, я носил военные брюки. Но доброта людей оставила свой след. Я помню, как после смерти дедушки педагог сказала мне, что готова заменить его помощь, чего мне было не нужно, потому что я уже подрабатывал.
— Поделись какой-нибудь историей о Василии Семеновиче.
— У нас был случай, который навсегда связал нас. Мы начали заниматься, а вскоре у меня умер дедушка. Я быстро улетел на родину, и, когда вернулся, мы сделали программу по Лермонтову. Я понимал, что Василий Семенович следил за мной, даже когда сам учился.
— Ты стал ассистентом на спектакле «Война и мир». Как ты с этим справлялся?
— Это была сложная задача, но я осознавал, что должен поддерживать театр. Режиссер взял меня в свою команду, и я на себя взял много функций. Когда проходила премьера, я стоял за кулисами и плакал, поскольку не был на сцене.
— Держать такой большой спектакль без режиссера — это серьезно?
— Да, когда что-то шло не так, возникало ощущение, что всё рухнет. В этом спектакле много любви к артистам — режиссер отдал им всё.
— Что ты взял от Римаса в личном плане?
— Одиночество.
— Для тебя это одиночество было положительным?
— Я видел, как он боялся одиночества, но это состояние раскрывает человека. Он всегда принимал людей такими, какие они есть.
«Слушаю Баха, когда не хватает внутренней гармонии»
— В спектакле «Танго между Строк» ты исполнил роль композитора Оскара Строка.
— Он не имел возможности открыто говорить о своей музыке много лет, это очень печальная судьба. Я много люблю его музыку.
— Как ты воспринимаешь возрастные роли?
— В этом спектакле мне было радостно работать. У меня случилось две большие потери, и это отразилось на глубоких темах.
— Чего ты слушаешь в музыке?
— Классику. Когда мне не хватает внутренней гармонии, я слушаю Баха, если радуюсь — Чайковского.
— Владикавказ, фестиваль «Вахтангов. Путь домой». Как ты подходишь к таким программам?
— Я обращаюсь к каждому индивидуально, а не к толпе. Каждый элемент важен, и я стараюсь быть в этом смысле по ту сторону сцены.




