
Смертная казнь постепенно уходит из юридической практики многих стран: если в 1977 году она была запрещена всего в 16 государствах, то к 2022-му этот список расширился до 112. Однако только за прошлый год Amnesty International зафиксировала 883 казни по всему миру. Историк Тамара Эйдельман в своей книге «Право на жизнь. История смертной казни» подробно рассказывает, какие преступления оборачиваются высшей мерой наказания в разных странах, и каковы взгляды общества на этот спорный вопрос. Ниже — фрагмент, посвящённый истории смертной казни в Японии.
Цена жизни в Японии
В Японии смертная казнь на протяжении долгого времени считалась нормой. Но во времена изящной эпохи Хэйан она вообще не применялась целых 346 лет. Её последним объектом стал аристократ Фудзивара-но-Наканари, брат императорской фаворитки, казнённый в 810 году за попытку вмешательства в борьбу за власть. Спустя 400 лет в «Хогэн-моноготари» об этом событии говорили так: смерть — необратимый поступок, но дальняя ссылка, лишающая права вернуться в столицу, равносильна смертной казни.
После казни Наканари высшая мера наказания больше не применялась. Возможно, это отражало стремление эпохи Хэйан к мимолётной красоте и безмятежности, хотя придворная изысканность редко сочетается с милосердием. Либо императоры чувствовали себя столь сильными, что не нуждались в казнях. Однако в 1156 году, во время гражданской войны «Смута годов Хогэн», смертные приговоры возобновились. К этим событиям относится и развитие сэппуку — ритуального самоубийства самураев. Первым, по преданию, совершил его воин Минамото-но-Тамэтомо, чьи подвиги ходили легендой. После потери руки, препятствующей натягиванию лука, он был сослан, но вернулся в борьбу и, потерпев поражение, вскрыл себе живот мечом.
Через 24 года другой представитель клана Минамото-но-Ёримаса, окружённый врагами в храме Бёдо-ин, также покончил с собой, оставив перед смертью поэтические строки на военном веере. С тех пор сэппуку превратилось в богоугодный способ ухода из жизни для самураев и знак отличия воинской элиты, а позже — и в вид достойной казни для воинов-аристократов.
Знаменитая история о 47 ронинах — слугах, потерявших хозяина — отлично иллюстрирует отношение той эпохи к жизни и смерти. В 1701 году даймё Асано Наганами в замке Эти напал на Киру Ёсинаку, второго вельможу, но не смог убить его. За это преступление Асано приговорили к сэппуку, его имущество конфисковали, а родственников отправили в ссылку — обычная практика средневековой Японии, где жизнь родных часто оплачивалась преступлениями родственников.
Ронины, преданные слуги Асано, не просили прощения для хозяина. Их единственным желанием было наказать и Киру, однако тот не вынул меч из ножен и остался жив. Понимая неизбежность мести, он скрывался под охраной. Ронины несколько лет готовили отмщение, разделившись с семьями, чтобы защитить близких. Глава мести Оиси Кураносукэ притворялся развязным веселым человеком, скрывая суровость планов. Спасал и помогал ему сын — юноша 16 лет.
В итоге ронины штурмовали особняк Киры, нашли его и предложили покончить с собой. Когда тот отказался, они собственноручно отрубили ему голову и отнесли её к гробнице своего господина. По пути их встречали с почтением и гостеприимством.
После этого они сдались властям. Суд признал их действия долгом, и им позволили исполнить сэппуку вместо позорной казни. Захороненные с почестями, эти ронины стали героями легенд и объектом паломничества.
Эта история отражает культуру, где человеческая жизнь зачастую уступает место высоким коллективным ценностям — долгу, преданности и сохранению чести. «Просыпаясь утром, думай о смерти», — приводит писатель Григорий Чхартишвили в книге «Писатель и самоубийство» одно из правил самураев.
Типичному японцу свойственна ориентация не на индивидуальные, а на коллективистские ценности. Быть непохожим — дурной тон. Худший грех — эгоцентризм. Для японца важно ощущать себя частью группы. Нет ничего страшнее, чем остракизм.
При этом некогда самураи могли без сожаления убить крестьянина, попавшегося под руку — его жизнь была ничтожна. После 346-летнего перерыва смертная казнь в Японии стала применяться широко — не только за убийства, но и за незначительные проступки. В средневековой Японии изгнание с позором часто было страшнее смерти.
Чхартишвили выделяет несколько видов самоубийств в японской культуре, вызывающих уважение — самопожертвование в бою, сэппуку для смывания позора или доказывания убеждений, «инсэки-дзисацу» — самоубийство за очищение репутации, и «синдзю» — совместное самоубийство влюблённых или семьи.
Сохраняется смертная казнь и поныне, хотя во второй половине XIX века, с европеизацией страны при императоре Мэйдзи, число казней и жестокость наказаний постепенно уменьшились. Впрочем, японский уголовный кодекс 1907 года по-прежнему предусматривает смертное наказание за ряд серьёзных преступлений — от шпионажа и попыток захвата транспорта до убийств и изнасилований, сопровождавшихся убийством.
Интересный парадокс связан с возрастом ответственности: в Японии несовершеннолетних до 20 лет смертной казни не подлежат, хотя международная Конвенция о правах ребёнка запретила казнить лиц младше 18. Эту проблему ярко продемонстрировал случай Норио Нагаямы, который совершил убийства в 19 лет, несколько раз менял приговор и находился в камере смертников без информации о дате казни. Параллельно он написал несколько книг, передав гонорары семьям жертв. В 1997 году, вскоре после ареста 14-летнего убийцы, Нагаяму казнили со многими другими.
Amnesty International предупреждает о многочисленных нарушениях при допросах и судах в Японии — угрозы, физическое насилие, долгие допросы без адвокатов. Задержанные ждут исполнение приговора годами в неизвестный день, а семьи узнают о казни посмертно, не имея возможности проститься.
В японской культуре смерть часто называют «самым красивым в жизни». Но вопрос остаётся: насколько это касается тех, кого повешают в тюрьмах страны?




