Звание ефрейтора имеет глубокие исторические корни: оно возникло в средневековых германских армиях и связано с немецким словом Gefreiter, что означает «освобожденный». Это титул, предоставлявшийся опытным солдатам, освобожденным от выполнения простых и рутинных задач, таких как рытье окопов или работа на кухне. Ефрейтора можно было уже наделять более ответственными обязанностями.
Звание изначально проникло в русские войска во времена реформ Петра Великого, но было упразднено после революции как пережиток монархии. Восстановлено оно было в 1940 году, к началу Второй мировой войны, когда в Красной армии из-за репрессий и тяжелых потерь сильно не хватало командных кадров. Ефрейторы, как важные фигуры в роте, могли заменить командира в случае его ранения или гибели.

Петличный знак ефрейтора РККА в 1940-1943 гг — до введения погон.
В ходе Великой Отечественной войны ефрейторы стали восприниматься как смекалистые и настоящие солдатские лидеры, способные вести за собой товарищей. Офицеры ценили их за надежность и возможность делегировать ответственные задачи.

Погон ефрейтора мотострелковых войск СА.
Обмен любопытными шутками
Однако. в послевоенный период, отношение к ефрейторам сильно изменилось. Они начали вызывать насмешки и снисходительные комментарии среди солдат. Одна лычка на погонах оказывалась поводом для множества шуток:

— «Смотри, лычку нацепил, думает уже маршал!»
— «Ефрейтор, это когда тебя уже не считают человеком, но еще не принимают за командира.»
— «Ефрейтор — переделанный солдат и недоделанный сержант.»
— «Зачем эта сопля тебе? Чистый погон — чистая совесть!»
Сложился целый список анекдотов, так как ефрейторы были стереотипно воспринимаемыми как ленивые и некомпетентные солдаты.
— «Пустите переночевать? А сколько вас? Да два солдата и ефрейтор. Ох, солдатики в хату заходите, а ефрейтора своего можете вон там рядом привязать!»
Отношение к званию
Причиной неприязни к ефрейторам был их статус: это уже не рядовой, но и не сержант, что затрудняло их положение. Они оказывались как бы между двух огней: лычка есть, а уважения — нет. В итоге, ефрейтор становился боецом временного звания, исчезая из коллектива и ежедневно сталкиваясь с насмешками. Права командовать у них не было, а лишь возможность выполнять некоторые функции, такие как обслуживание ККП или работу в штабе. Можно было рассчитывать лишь на небольшое прибавление к жалованию, например, 4 рубля 80 копеек вместо 25, получаемых рядовыми.
В мирное время звание стало неопределенным: его получали даже срочники, не имеющие ни значительных достижений, ни авторитета. Ефрейторы часто воспринимались задним числом, многие были уверены, что они в будущем станут сержантами, и если задерживались на этом звании, то это рассматривалось как признак недостаточной квалификации.
Каждая шутка в сторону ефрейторов затрагивала сложное наследие, оставшееся от военной истории СССР, где сам факт пренебрежения к званью окончательно укоренился. Генералы объясняли, что советский ефрейтор — это почетное звание без всякой связи с неприятными ассоциациями.

Звание ефрейтора также стало актуальным во время афганских событий, когда многих солдат отправляли выполнять интернациональный долг. Это создало не одну печальную шутку о том, что лучше бы иметь любого, кто не связан с эффектом полученного звания. Некоторые ефрейторы находили способы отговариваться от присвоения этого звания, чтобы не вернуться домой с такой ненавидимой лычкой.

Даже во время службы ефрейторы пытались максимально скрыть свою ненавистную лычку, избегая внимания командиров и сводя к минимуму возможность получить наказания за несоответствие в военных записях.
Тем не менее, советское командование пыталось переосмыслить роль ефрейторов, чтобы повысить их статус в глазах сослуживцев. В армейских клубах показывались фильмы, где ефрейторы изображались как находчивые и привлекательные персонажи, однако эффекта это не давало.

Тем не менее, в некоторых частях значимость звания ефрейтора действительно ценили, особенно среди солдат южных республик, которые гордились своей одной лычкой как символом их успеха.





