1977 год. Советский Союз живёт в так называемом «застое», однако на тот момент это воспринимается как стабильность. Люди стоят в очередях за финскими сапогами, наслаждаются «Иронией судьбы» и уверены, что самое ужасное, что может произойти на улице — это пьяный дебош в пивной. Война осталась в прошлом, а терроризм казался чем-то далеким, мифическим, освещаемым только в сюжетах о палестинцах или ирландских повстанцах. Но 8 января эта иллюзия безопасности рухнула — на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская» прогремел взрыв.
В 17:33 в переполненном вагоне сработало самодельное взрывное устройство. Под сиденьем нашли чугунную «утятницу», начинённую тротилом и поражающими элементами. Крышу вагона выбросило наружу, люди подверглись осколочным ранениям. Вскоре ещё два взрыва прогремели в гастрономе на улице Дзержинского и у магазина на улице 25 Октября. Семеро погибли, десятки получили ранения. Москва, привыкшая к спокойствию, впервые столкнулась с безликой опасностью, не имеющей ни фронта, ни флага.
Советские спецслужбы оказались перед серьёзным вызовом, на который не было готового ответа. Операцию назвали «Взрывники» под руководством генерала-майора КГБ Вадима Удилова. Перед ним стояла задача находить террористов в сложнейшей ситуации: свидетельских показаний было более пятисот, однако все они были запутаны и противоречили друг другу. Следствию пришлось опираться на материал осколков, обрывках проводов и микрочастицах взрывчатки.
Криминалистам удалось сделать значительный шаг вперёд. Изучив остатки сварного шва на устройстве взрыва, они установили, что использовались редкие электроды с фтористо-кальциевым покрытием, применяемые только на закрытых предприятиях военно-промышленного комплекса. Это сузило круг поиска, однако он всё ещё охватывал множество городов, включая Харьков, Ростов-на-Дону и Ереван. Вторым важным улик стала хозяйственная сумка, с которой принесли бомбу: её ручка была пришита необычными нитками, а кожзам имел специфический оттенок. Специалисты КГБ выяснили, что такие сумки выглядели только в Ереване.
Разгневанные безнаказанностью, террористы совершили фатальную ошибку: вернулись на место злодеяния. В октябре 1977 года они вновь прибыли в Москву, намереваясь повторить акцию, оставив сумку с бомбой в зале ожидания Курского вокзала. Однако, бдительный пассажир заметил бесхозную сумку и вызвал милицию. Бомбу удалось обезвредить, а следствие получило новые улики — в сумке оказалась спортивная куртка с олимпийской нашивкой, произведённая в Ереване, и шапка-ушанка, на которой нашли курчавые волосы.
Террористы оказались связаны с Армянской ССР. Ориентировки на задержание разлетелись по всем вокзалам и аэропортам. На границе Грузии и Армении патруль остановил молодого человека, который ехал в поезде «Москва — Ереван» и не мог объяснить свою цель поездки. Им оказался Акоп Степанян, вместе с ним задержали его подельника, художника Завена Багдасаряна.
Допросы незамедлительно вывели на Степана Затикяна, идейного вдохновителя группы. У него была образцовая биография, но за ней скрывался фанатик, полный идей национального превосходства. В студенческие годы он основал подпольную «Национальную объединённую партию Армении», отбывал срок за антисоветскую деятельность, а затем решил, что мирные протесты уже не актуальны. Он считал, что для борьбы с «империей» нужно убивать случайных прохожих в метро. Степан Затикян обратил к себе внимание своих подельников, Степаняна и Багдасаряна, сделав их исполнителями своих замыслов. На суде он не каялся, а громко проклинал СССР, призывая к мести: «Передайте другим, что нам остаётся месть, месть и ещё раз месть!» 
Степан Затикян, Завен Багдасарян и Акоп Степанян
Процесс прошёл в закрытом режиме, что спровоцировало протесты среди диссидентов. Даже Андрей Сахаров, известный своим честным судом, выступил в защиту обвиняемых, полагая, что дело сфабриковано КГБ для расправы над инакомыслящими. Для интеллигенции стало труднопонимаемым, что «свои», борцы с режимом, могут дойти до терроризма. Сахаров даже обратился к Брежневу с просьбой отменить смертный приговор, выделяя алиби Затикяна, который не находился в Москве во время взрыва, только организовал его.
Однако при обысках в квартирах террористов нашли мастерскую, где были схемы взрывных устройств и необходимые детали. Следствие, несмотря на давление сверху, полностью доказало вину обвиняемых. В январе 1979 года все трое были расстреляны.







