Нина Пушкова: «Мое отношение ко времени Ельцина отражено в моих книгах»

— Нина Васильевна, на недавней презентации в Московском доме книги вы назвали Нику «возрожденным» персонажем. Что стало причиной ее возвращения?

— В первой версии книги моя героиня погибла. Однако все, кто читал рукопись, включая моего мужа, настаивали на ее «воскресении». В итоге те же персонажи продолжают действовать во второй книге. Ника завоевала симпатии читателей, что я заметила во время презентаций в Санкт-Петербурге, Новосибирске, Крыму, а также за границей — во Франции, на Кипре и в Греции с «Богиней победы».

— Почему вы решили переиздать книгу?

— Версия «Богини победы» 2018 года быстро раскупалась, и издательство предложило объединить два романа под одной обложкой. Тем более что я уже работаю над третьей книгой, которая превратит дилогию в трилогию.

Время между романами о краденых бриллиантах и эликсире для Сталина вновь объединяет их, придавая повествованию необходимую последовательность.

— К какому жанру вы относите свою книгу? Она напомнила мне боевики 90-х, но более глубоко проработанные. Считаете ли вы термин «боевик» уничижительным?

— Нет, не считаю, хотя он не совсем подходит к моей книге.

— Даже с учетом приключенческого и детективного сюжета?

— При работе над книгой я искала, как в рамках приключенческого жанра отразить дилеммы христианских заповедей. Их не так много, и основные — «не убий» и «не укради».

Сравнивая свою книгу с классическими произведениями Камю и Достоевского, я пыталась понять, откуда берется насилие. Убийство у Достоевского происходит из бунта, а у Пушкина в «Пиковой даме» акт насилия связан с алчностью Германна. Моя героиня, нарушая заповедь «не укради», оказывается в ситуации, где ей приходится воровать бандитские бриллианты, заработанные незаконным путем. Я задумалась, можно ли считать моральный императив абсолютным. Если отец ворует, чтобы прокормить детей, можем ли мы его осудить? Как далеко может зайти человек в самозащите? Воздается ли ему за стремление сохранить свою личность?

Ника — сирота, которая, столкнувшись с ночной жизнью Москвы 90-х, могла бы стать проституткой. В те времена сколько девушек выбирали «легкие деньги»? Она могла погибнуть, как многие современные модели.

Я убеждена, что, нарушая общественные нормы, она не переступила нравственный закон, победив обстоятельства, которые унижали ее достоинство.

— Христианские представления о добре и зле довольно четкие, они не допускают «лжи во благо» или оправданий грабежа. В вашей же книге я вижу элементы Дао, принцип Инь/Ян, где в белом есть черное, а в черном — белое. Один из героев говорит: «А то, что сделали со страной, не преступление? По сравнению с теми, кто сейчас грабит во всеуслышание, мы дети невинные».

— Наверное, наши взгляды слишком однобокие. Черное и белое исключает множество оттенков. Жизнь более сложна и многомерна, чем мы привыкли думать. Мне ближе система взглядов с множеством нюансов.

— У Киплинга в «Книге джунглей» Маугли сталкивается с историей о золотом анкасе, который убивает своих владельцев. Это немного напоминает похищенные Ника камешки.

— В этом есть доля правды, ведь путь бриллиантов может быть очень опасен. Первоначальное название книги — «Кровавое сияние алмазов». Но сюжет больше о экзистенциальном выборе. Меня интересует тема рокового выбора, часто заканчивающегося трагично. Ника, увидев бриллианты, колебалась, как Наполеон, решающий, вторгаться ли в Россию. Так же, как Гитлер перед нападением на СССР.

Вспомните роман Кормака Маккарти «Старикам тут не место», где герой берет мешки с миллионами долларов. И снова возникает вопрос выбора: взять или не взять. Герой Маккарти выбрал — и погиб, как и моя Ника в первой версии книги.

Я пережила сложный процесс переписывания. Но концовка получилась эмоциональной и убедительной.

Генри Миллер говорил: «Писательство — это путь к познанию себя». Я тоже стремилась понять себя через приключенческий жанр. Вы пытаетесь определить мой жанр, но я сама пытаюсь разобраться, в каком жанре пишу. Мне кажется, я смогла объединить увлекательный сюжет с социальной драмой 90-х, подавая реальность в интересной форме.

С супругом Алексеем Пушковым.
Фото: Из личного архива



— «В девяносто первом году люди заснули в одной стране, а проснулись в другой…». Это цитата из «Богини победы», где есть персонаж Лена, не вписавшаяся в новый уклад. Старались ли вы вызвать сочувствие к миллионам, оказавшимся в похожей ситуации?

— Конечно. Я давала шанс всем своим героям преодолеть трагические обстоятельства, например, Николаю Ивановичу, офицеру КГБ, задумавшему о самоубийстве. Я также дала второй шанс спецагенту Францеву, который сокрушается о том, что с распадом СССР многие достойные люди не могли работать в новых условиях. Именно они столкнулись с новыми реалиями — работать на наглых частников, лишенных всякой нравственности. Это дало rise следующему принципу: «Не можешь найти — укради». Многие герои списаны с реальных людей, проходивших сквозь мою судьбу.

Хемингуэя упрекали за постоянные упоминания Первой мировой войны. Так же и мы прикованы к нашей истории 90-х.

— Вы делились с читателями лайфхаками контрабанды бриллиантов. В книге Ника отвлекает таможенников, пряча камешки в банке из-под кофе. Это ваше оригинальное изобретение или есть консультации с силовиками?

— Моим главным консультантом был генерал армии, который вел одну из спецслужб. Я интересовалась, какая помощь может понадобиться девушке, чтобы скрыться от преследования.

Он мне посоветовал, что если ей нужно скрыться, нужны шапка или берет для быстрой смены «имиджа». Моя Ника тоже использует тактику. Я также изучала Интернет, чтобы понять, какие наколки могли быть у заключенных для аутентичности.

— В первых страницах «Эликсира бессмертия» фигурирует медиамагнат Вересовский и ОРТ с измененной расшифровкой. Давайте поговорим о Вересовском.

— Я знала Бориса Березовского как владельца ОРТ, делая для канала документальные фильмы. Я видела его в Давосе, поэтому сцены с Вересовским основаны на реальных событиях.

— Хотя вы прямо не упоминаете Ельцина, Ника решает покинуть Россию, увидев «одутловатое лицо президента», обещающего процветание. Эмоции в этих строках трудно не заметить.

— Я не скрываю своего отношения. Для меня Борис Николаевич стал символом разрушений страны. Я верю, что многое можно было сделать по-другому. Наша интеллигенция будто сбросила с себя ответственность за события, что меня огорчает.

— Вы голосовали за Ельцина?

— Да, но только потому, что надеялась на перемены. Мы все ждали перемен, как в песне Цоя, но те перемены привели к трагедии. Я тоже испытала эйфорию перестройки, а мой муж оказался в гуще событий, когда находился в Форосе вместе с арестованным Горбачевым.

У нас была двойная перспектива — мы оба заглянули в пропасть, даже не предполагая, что пропасть заглядывает в нас. И Ника, и миллионы людей оказывались в похожих обстоятельствах.

Что читать дальше

Подборка материалов по этой теме.

Сейчас читают

Материалы, которые чаще открывают сегодня.

Загрузка…

Ещё по теме

Продолжить чтение

Материалы, которые помогут не выпадать из темы.