
В Московской консерватории состоялся уникальный концерт, где музыкальная программа соединила в себе элементы античности, эпохи Возрождения и современности. Интересно, что в день 340-летия Иоганна Себастьяна Баха, отмечаемого 31 марта, организаторы решили обойтись без его произведений и посвящений.
Для Симфонического оркестра Московской консерватории это стало настоящим сюрпризом: вечер, наполненный музыкой других композиторов, предложил слушателям необычное путешествие сквозь традиции и стили, ставшее особенно ценным в нынешних сложных обстоятельствах.
Программа концерта вызывала вопросы о связях между композиторами, представляющими разные эпохи и направления. Танеев, Чайковский, Респиги, Брух и Воан-Уильямс — это не только современники, но и учителя. Чайковский и Танеев, например, были связаны общими уроками, а Брух оказывал влияние на творчество Воан-Уильямса и Респиги, который, в свою очередь, был учеником Римского-Корсакова в России.
Также в программе можно было проследить связь времен через произведения композиторов. Были исполнены увертюра «Орестея» Танеева, которая перекликалась с трагедиями Эсхила, и симфоническая сюита «Осы» Ральфа Воан-Уильямса, где комедийный элемент привносил легкость. Музыка Воан-Уильямса сегодня всё чаще звучит на российских сценах, и сам композитор вновь входит в фокус внимания как одна из фигур британской музыки начала прошлого века.
Другой тематической связкой в концерте стала симфоническая фантазия «Франческа да Римини» Чайковского, отсылающая к Данте, и сюита «Триптих Боттичелли» Респиги. Интересно, что в конце XIX века в России академическая музыка переживала бурный рост, тогда как в Италии находилась в периоде возрождения после долгого затишья. Сюита Респиги, буквально вдохновленная картинами Боттичелли, демонстрировала, как музыкальное искусство и визуальное могут гармонично сочетаться, что блестяще удалось передать оркестру и солистам (фортепиано – Елена Эндеберя, челеста – Максим Бетехтин).
Финалом вечера стал Концерт для кларнета и альта с оркестром Макса Бруха, который предоставил слушателям возможность самостоятельно домыслить его завершение. Это произведение выделяется в своем времени своей оригинальной лирическо-героической дооценкой. Соло кларнета Евгения Петрова и альта Сергея Полтавского создали живой диалог. Несмотря на происходящее в начале XX века, этот концерт по звучанию скорее напоминает более раннюю эпоху, что и отмечали критики, возлагая на него клеймо «винтажности». Современные слушатели, однако, восприняли его как обобщение всего концерта – постулат о том, что прошлое может обучить настоящие, и в нем есть красота.
Что касается Баха, то, как заметил поэт Иосиф Бродский, «в каждой музыке Бах» — его влияние ощущается даже в отсутствие его музыки на концерте.



