В Большом театре дебютировал балет «Дягилев»: взгляд на легенду русского балета
Леон Бакст, художник и друг Сергея Дягилева, называл его «центральной звездой русского балета» — его ум, душа и творец. Именно с таким наследием зрители познакомились на премьере балета «Дягилев», который прошёл на Новой сцене Большого театра, отмечает МК.
В постановке, помимо самого импресарио, оживают образы главных героев Русских сезонов – Тамары Карсавиной (Елеонора Севенард), Михаила Фокина (Семён Чудин), Мориса Равеля (Вячеслав Лопатин) и, конечно, Вацлава Нижинского. Роль Нижинского исполнил Дмитрий Смилевски, чей дебют стал заметным событием спектакля.

До этого момента основное внимание публики сосредотачивалось именно на Нижинском – музы балетов и театральных постановок, но в новом балете смещается фокус на Дягилева как организатора «Русских сезонов». Несмотря на то, что о жизни и судьбе самого импресарио говорилось и ставилось много раз, обычно с акцентом на драматические события вокруг Нижинского, новая постановка выбирает неожиданный ракурс: за основу взята история создания балета Михаила Фокина «Дафнис и Хлоя» на музыку Мориса Равеля.
Этот балет 1912 года стал последним совместным проектом Дягилева и Фокина в рамках Русских сезонов. В центре конфликта между хореографами стояла премьера «Послеполуденного отдыха фавна» Нижинского, которая вызвала жаркие споры. Фокин обвинил Дягилева в том, что тот уделяет слишком много внимания новым экспериментам Нижинского, отодвигая «Дафниса и Хлою» на второй план. Вскоре после этого конфликта Фокин покинул труппу, обещая больше не работать с Дягилевым, но через два года вернулся, чтобы поставить «Легенду об Иосифе» без участия Нижинского.

Однако главным в постановке стала попытка заглянуть в скрытые грани личности Дягилева — человека противоречивого, ранимого и волевого одновременно. За фасадом самоуверенного импресарио на сцене разворачиваются его вечные сомнения, страхи и внутренние метания, его умение обуздать конфликты в труппе и вести команду к общей цели. Эти психологические нюансы раскрывает в полной мере исполнение Дениса Родькина: несмотря на отсутствие внешнего сходства с Дягилевым, его роль удалась глубокой и многогранной.

Во втором акте постановка демонстрирует сам спектакль «Дафнис и Хлоя» с главными дуэтами Нижинского и Карсавиной, сопровождаемыми яркой неоклассической хореографией кордебалета. К сожалению, показанный на сцене неопределённый по форме спектакль в стиле неоклассики мало напоминает оригинальный драматический балет Фокина, что заметят внимательные зрители.
Одно из самых запоминающихся действ — вступительный диалог между Дягилевым и таинственной цыганкой (исполняет Анастасия Меськова). Цыганка символизирует внутренние страхи и тревоги импресарио, в том числе пророчество о «смерти на воде», которое повлияло на личную жизнь Дягилева. И ещё один сильный образ — появление на сцене одиннадцати двойников Дягилева в чёрных цилиндрах и пальто, вокруг которых играет гигантская тень — визуализация избранного в массовом сознании образа Дягилева как загадочной и непростой фигуры.

Костюмы и оформление спектакля — работа Игоря Чапурина — отличаются тщательной проработкой деталей. Движущиеся панели с проекциями города, рисунки Жана Кокто, атмосфера начала XX века передают дух эпохи Русских сезонов. Некоторые решения, например, цвета костюмов, вызвали вопросы у зрителей. В частности, «изумрудные» трико Нижинского оказались ближе к болотному оттенку, а жёлтый костюм Фокина не соответствовал историческому образу, больше напоминая другой персонаж эпохи — Владимира Маяковского.
Тем не менее хореография Алессандро Каггеджи, молодого британско-итальянского постановщика, вдохновлённая балетами «Русских сезонов», удачно сочетает отсылки к классике с современными движениями. Это помогает взглянуть на историю с новой стороны, осмыслить сложные взаимоотношения и творческую борьбу, которая стояла за созданием великих произведений.
Для понимания незаменимой роли Сергея Дягилева в истории балета подходит один из его знаменитых ответов: на вопрос испанского короля, почему, не будучи артистом или хореографом, он занимает ведущее место в «Русском балете», импресарио ответил, что не делает ничего, но без него ничего бы не происходило. Новый балет — попытка раскрыть именно эту уникальную силу личности.





