15 лет спустя: взгляд на сериал «Школа» Валерии Гай Германики
Недавно решил пересмотреть культовый сериал «Школа» Валерии Гай Германики — в 2025 году ему исполнилось 15 лет. И меня сильно удивило, как изменилось мое восприятие этой истории с годами.
В юности я воспринимал сериал иначе. Тогда хулиганы казались мне чересчур гротескными, словно кривляния второсортных актёров – совсем не такими, какими я их помню из своей школы. Сейчас же они выглядят куда более правдоподобными и даже узнаваемыми, а атмосфера московской школы тех лет воссоздана с удивительной точностью. Этот контраст вызван тем, что с возрастом меняется и опыт, и ожидания зрителя.
Вспоминаю, что при первом просмотре меня раздражал и отсутствующий мат, и странные манеры героев, словно действие происходило не в реальной школе, а в некоем благородном институте. В нашей столовой ребята никак не желали «приятного аппетита» — грубая баба Нюра строго пресекала всякие подобные мягкотелости. Но сегодня эти диалоги воспринимаются привычно, а порой и с теплотой — воспоминания словно смазались, а эффект «подавления недоверия» сработал: теперь я легче принимаю условности и искусственные детали.
Что такое «подавление недоверия» и как оно работает
Этот термин впервые описал поэт Сэмюэл Кольридж в 1817 году. Он говорил, что если автор удачно вписывает в вымышленную историю человеческий интерес и правдоподобие, читатель автоматически перестает обращать внимание на малейшую неправдоподобность и погружается в сюжет полностью.
Лучший аналог – театральная условность, где вместо настоящего леса на сцене распахивают картонные деревья, но зрители не замечают упрощений благодаря сильной актёрской игре и убедительному сюжету. В кино, несмотря на более богатый инструментарий для создания реалистичной картинки, проблемы иные. Зрительская аудитория гораздо разнообразнее, и зачастую конкретный опыт и знания вызывают у кого-то неверие в показанное на экране.
Например, фильм про медицину может восхитить неспециалиста, тогда как профи тут же заметит нестыковки и ошибочные детали. Вдруг сцена, где врач поступает вопреки правилам, выбивает зрителя из погружения, возвращая обратно к реальности. Такое дробит восприятие: погружение сменяется критикой. Из-за этого с годами получается, что этот эффект у разных людей и в разное время работает по-разному.
Разный опыт меняет восприятие фильма
Мой личный пример с «Школой» — наглядное подтверждение. У меня изменились рамки доверия к происходящему на экране, и теперь персонажи и сюжеты воспринимаются иначе. Этот процесс усиливает или ослабляет эмоциональное откликание на кино.
И, как я заметил, советовать фильмы и сериалы стало сложнее. Даже близкие друзья, которые раньше разделяли мой вкус, теперь рекомендуют совершенно разное, и часто мои впечатления кардинально не совпадают с их. Вопрос не в том, кто прав или виноват, а в том, через какие фильтры и опыт мы воспринимаем одно и то же произведение.
Хорошая кинокритика, возможно, выходит далеко за рамки простого «нравится» или «не нравится» и требует учёта именно этих персональных особенностей восприятия. Но это тема для отдельного разговора.
Если говорить совсем просто — смотрите то, что вам кажется хорошим, и не торопитесь судить чужие вкусы. Возможно, у каждого на то свои причины.
Кстати, под конец пересмотра «Школы» больше приглянулась Даша Харитонова, чем Оля Будилова — вот такие неожиданные открытия. А вот Аня Носова показалась мне совсем иной, и вопрос остается, что в ней нашёл Дятлов.





