Когда любовь была без границ
— Женя, как ты впервые ощутила атмосферу «Современника» во встрече с Галиной Борисовной?
— Я уверенно шла к театру по Чистым прудам, полагая, что встреча будет мимолетной. Один знакомый рекомендовал меня на пост руководителя литературно-драматической части, но я долго сомневалась, готова ли оставить свою стабильную работу, которая не имела отношения к театру, да и зарплата там была значительно выше. Тем не менее, я пошла, чтобы не подвести человека, который мне посоветовал. При встрече Галина Борисовна показалась мне удивительно теплой, родной и искренней — это во многом определило мое решение прийти в «Современник».
— Какие правила руководствовали ею и теми, кто находился рядом?
— Её величайшим достоинством и одновременно проблемой было то, что она влюблялась в таланты, будь то режиссёр, артист или врач. Для неё не имело значения, кто это — она любила от всей души, и обратной дороги практически не существовало.
— И никогда не ошибалась?
— Ошибалась, да, и не единожды. Иногда она была в своих мечтах до такой степени, что это мешало трезво оценивать ситуацию.
— Волчек — величайший режиссёр и хранитель истории «Современника». Как ей удавалось удерживать такую труппу, среди которой были признанные мастера, такие как Кваша, Гафт и другие? Нужна ли была жесткость?
— Жесткость ей была присуща. Она всегда ориентировалась на то, как её работа будет воспринята зрителем. В этом стремлении быть понятой, она могла показаться суровой. Однако известен случай с Олегом Табаковым: когда он оказался в больнице перед премьерой спектакля «Обыкновенная история», Волчек отказалась заменить его и ждала вернуться. Если кто-то подводил её, она могла простить, но только существенно важного для спектакля артиста.

Вспоминая о суровости, могу рассказать о талантливой актрисе, которая работала над спектаклем «Три товарища». Она репетировала главную женскую роль, когда Чулпан Хаматова была занята. Однако вышла в итоговом спектакле только Хаматова — потому что, для Волчек, она была идеальной Пат.
— А как она относилась к артистам с вредными привычками?
— Всё зависело от человека. Если артист был поистине талантлив, Галина Борисовна могла закрыть глаза на его запои, даже осознавая необходимость принимать решение. А если не видела таланта, прощала крайне редко.
Одним из её правил было всегда приходить вовремя. В дни репетиций она часто приходила заранее и ждала в машине, пока настанет время встреч.
— А к опоздавшим относилась так же строго?
— Это зависело от человека. Она могла прощать, могла быть жесткой. Однако предательство и дистанцирование от театра не прощала никогда — когда кто-то говорил не «наш театр», а «этот театр».
— А если артист врал?
— Она обычно знала об этом, даже если это были люди, которых любила. И часто прощала.
Каждый день с театром в сердце
— Как выглядел обычный день Галины Борисовны?
— Каждый её день начинался и заканчивался звонками в театр. Хотя у неё были друзья вне театра, её всегда волновало, как прошёл спектакль — даже если это были не её работы. Для неё чужие спектакли не существовали. Они были её собственными победами. Однажды Анджей Вайда сказал о ней: «щедрость таланта» — ей это было близко и знакомо.
— Как это проявлялось?
— К примеру, она не любила фильмы, но когда однажды начала смотреть сериал «Ликвидация», ей настолько понравилось, что она стала звонить актерам, чтобы высказать свои эмоции и восторг от их игры.

Много людей, которые видели настоящие достижения, хранили их в себе, но не Галина Борисовна. У неё была способность сразу же делиться своими впечатлениями. Она могла позвонить своему другу Евгению Арье и сказать, как здорово прошёл его спектакль.
— Вспоминается история, когда Волчек поехала в село под Самару, чтобы увидеть женщину, о которой услышала по телевизору.
— Да, это было потрясающе. Француженка Жизель после войны оказалась в глубинке, и её судьба так тронула Галину Борисовну, что она нашла возможность встретиться с ней во время гастролей. Мы тогда, помню, принесли с собой в подарки кофе и другие угощения для Жизели, которая давно о них мечтала, и она искренне не верила своим глазам.
Творческая дружба не прерывалась
— Оставалась ли она дружна с артистами после того, как стала руководителем?
— Безусловно, она дружила с Квашей, Гафтом и другими звёздами театра. С Алисоной Фрейндлих она была особенно близка, считая её одной из самых важных людей в своей жизни. Галина Борисовна была естественной и искренней в своих отношениях.
— Многие считали её Железной Леди. Увидела ли ты её плачущей за всё время знакомства?
— На мои глаза такого не было. Но есть известный случай, когда её колоссальные переживания за свои спектакли вылились слезами на гастролях в Нью-Йорке после просмотра положительной статьи о «Трех сестрах», снятой Виталием Вульфом.
— Она была отдана театру, и что скажешь насчет её личной жизни?
— В личной жизни у неё были отношения: она дважды выходила замуж, и несмотря на следствия, она верила в театр, считая себя ответственным последователем его идеалов. Это была её жизнь и ее предназначение.

Уверенная в будущем театра
— Её интуиция была феноменальной. Говорила ли она что-то о будущем театра?
— Галина Борисовна всегда акцентировала, что, несмотря на кризисы, театры будут возрождаться. Она считала, что молодая труппа — это будущее «Современника», и ей хотелось, чтобы их интуиция оправдалась.
— Порой новая труппа ведёт себя странно. Как ты думаешь, что об этом думала бы Волчек?
— На этот вопрос мне сложно ответить, так как нахожусь вне театра и не знаю текущих дел.
— Говорила ли она о своем преемнике? Ведь Волчек хотела, чтобы её продолжитель был предан театру.
— Она верила, что у неё ещё будет время, чтобы решить, кто станет её заменой.
— Виктор Рыжаков был назначен худруком сразу после её ухода. Это вызвало много обсуждений. Какова была настоящая ситуация?
— Галина Борисовна не собиралась уходить. У неё были планы на полгода вперёд, и она готовилась к новым постановкам. Она чувствовала себя лучше и даже не отказывалась от идеи вновь начать репетировать.
Сдержанность в личной жизни
— Каковы были её принципы жизни вне театра?
— Волчек всегда имела отличный вкус, любила красивые вещи и не позволяла себе выглядеть неопрятно. Даже в свободные моменты, когда она работала над спектаклем, она исключала встречи, чтобы оставаться сосредоточенной на успехе своих постановок. Она действительно понимала цену времени и использовала его с умом.
— В заключение, что ты бы хотела сказать новому поколению о Г. Волчек и её значении для русского театра?
— Галина Борисовна заслуживает, чтобы её память была увековечена. Она была искренней и самоотверженной. Благодаря ей, «Современник» остался на вершине театрального искусства, и её вклад в русский театр невозможно переоценить.





