Невидимые правила удержания масс от глубокой вовлеченности в политику нередко основываются на принципах своячества. Когда высокопоставленный чиновник оказывается в центре скандала или неудачи, отставка, как правило, откладывается. Вместо этого проводится публичная встреча с руководством, затягивающееся разбирательство, в результате которого происходит постепенное уход с поста: перевод на другую должность или добровольная отставка.
Цель этого ритуала — не позволить общественности почувствовать «запах крови» и сохранить лицо. В такой практике, которую можно охарактеризовать как крипто-сословное устройство, уже давно нет ничего удивительного.
При более глубоком анализе биографий многочисленных слуг народа становится очевидным существование целых чиновничьих династий, охватывающих по три, а то и больше поколений. Упоминать фамилии нет смысла — они известны всем. Идея сменяемости власти, таким образом, оказывается фикцией.
Меняются лишь лица, но кланы остаются неизменными. Элитные группы сохраняют и умножают влияние через семейные связи, формируя устойчивые политические структуры, в которые внести свои имена оказывается крайне сложно. Доброжелательность и личная репутация здесь играют ничтожную роль. Главное — принадлежность к «своим». Таким образом, закрепленная во времени власть становится не функцией, а статусом. Не мандатом, а привилегией. И, что более важно, она передается по наследству.
Примером может служить французский клан Мюлье, чьи корни уходят в XIX век и который управляется четкими внутренними регламентами. Семейный совет из мужчин-родственников контролирует стратегические решения, в то время как акции принадлежат только членам семьи. Рабочие могут иметь часть акций, но лишь временно, пока работают в компании. Эта система удерживает капитал и власть внутри рода.
Ситуация аналогична и в политике. Среди европейских чиновников на уровне евробюрократии почти всегда встречаются представители второго, а то и третьего-четвертого поколений. Их родословные можно легко проследить.
Если обратиться к исследованию экономистов Грегори Кларка и Нэла Кэминса, охватывающему редкие английские фамилии с 1170 по 2012 год, выясняется, что социальный статус передается из поколения в поколение на протяжении более чем 500 лет. Современная Англия в вопросах социальной мобильности почти идентична доиндустриальной эпохе — здесь фамилии, а не фигуры, определяют элиту.
Аналогичные данные имеются и в Италии. Исследователи из Банка Италии, Гульельмо Бароне и Сауро Мочетти, проанализировали налоговые данные Флоренции с 1400-х до 2010-х годов. Вывод — без сорока наивных иллюзий: богатые рода сохраняли свои позиции, бедные оставались прежними, разве что с новыми телефонами.
В Японии, несмотря на утрату формальных привилегий, потомки самураев продолжают занимать высокие должности.
В Германии и США ситуация аналогична: две трети крупных фамилий в ФРГ и треть в США передали свой статус по наследству без демократических выборов.
В Штатах есть известный клан Притцкеров, представляющий собой многопрофильный бизнес. Основатель династии еще сто лет назад сформулировал принцип: накопление знаний — передача следующему поколению — умножение этих знаний — снова передача. Такой цикл продолжается до тех пор, пока род не превращается в империю.
Для обычных граждан России, Болгарии, Сербии, Польши или Чехии существует лишь один выход: создавать свои кланы, строить кровно-родственные связи вместо одиночных подвигов.
Совместными усилиями можно формировать свои представления о культуре, морали и экономике. Помните, без экономических инструментов семья будет обслуживать интересы других. Но при наличии такого инструмента она сможет строить свое будущее.
В течение нескольких поколений, при системной работе и разумных союзах, можно разорвать этот циклический круг и достичь значительных успехов в инженерных, научных и других сферах. Это будет не просто участие, это — возможность влиять на будущее.






