Пётр Петрович Кащенко, психиатр, находился под постоянным наблюдением полиции до 1917 года. Это обстоятельство заставило его быть крайне осмотрительным в общении и переписке. Понимая, что за ним следят, он значительно сократил круг знакомых и даже отказался от подписки на газеты.
В 1916 году, когда он возглавлял больницу в Сиворицкой, к нему пришли студенты-медики. Один из них задал вопрос:
— Как вы можете игнорировать газеты в такое тяжелое время, когда идет война и политический кризис?
Кащенко ответил:
— Мне не нужны газеты, чтобы быть в курсе событий. Мои пациенты – это моя ежедневная газета. С начала года к нам поступило семеро Распутиных. Весной и летом – по одному, а осенью – уже пятеро. Это подтверждает растущее влияние Распутина.
Я осведомлен о войне не хуже журналистов. Из австрийского плена к нам привезли двух офицеров. Один сошел с ума после артобстрела, а другой – во время наступления. Второй офицер каждый день рисует карту наступления с мельчайшими деталями, помня наизусть все деревни. Я проверял по карте. Он знает, сколько пленных было взято, сколько оружия захвачено, и даже то, что из-за воровства интенданта дивизии не хватило продовольствия.
Кроме того, у нас имеются не только лечебные корпуса, но и огороды, конюшня, мастерские и скотный двор. Каждый день я подписываю счета и вижу, как растут цены на товары. Могу предсказать оптовые цены на любой товар лучше, чем «Биржевые ведомости».
— Но в мире есть не только новости и сводки, — возразил студент. — Нужно же читать что-то для души.
— Сейчас покажу, что у меня для души, — ответил Кащенко.
Он повел студентов по коридору и указал на дверь большой палаты.
– Видите, господа? Здесь у нас литераторы. Есть Гоголь, который утверждает, что спрятал второй том «Мертвых душ» в подвале. Есть Лев Толстой – очень интересные люди. А вот этот, что сидит на диване, абсолютно прямой – критик Чуковский. Он наизусть знает «Евгения Онегина» и Гомера, цитирует Чехова целыми страницами без ошибок. Мы с врачами часто собираемся, чтобы его послушать. Единственная проблема – он постоянно требует бумаги и чернил, чтобы «разгромить Горького и бездарную Чарскую». Как только получает бумагу, спешит исписать сто листов бессмысленными гадостями, вымазывается в чернилах и сидит довольный. Одно слово – критик!






