Как Наир в Сербии?
Наир Тикнизян поделился своими мыслями в большом интервью на канале Нобеля Арустамяна.
Тикнизян пошел на снижение зарплаты ради Сербии и перехода в «Црвену Звезду»

– Как возник вариант с «Црвеной Звездой»? Это было неожиданно?
– Да, это было крайне спонтанно. В конце мая мой агент Александр Клюев позвонил и сказал о возможности перейти в «Црвену». Я отреагировал резко: «Супер». На следующий день мне позвонил Марко Марин, спортивный директор клуба. Наш разговор занял всего пять минут, и с переводом Александра с английского на русский. Я вложил все свои резервы.
Марин произнес: «У нас цель — попасть в Лигу чемпионов, крайний случай — в Лигу Европы. Мы верим в тебя, ознакомились с твоим портфолио». Это стало для меня важным звучанием, как для любого футболиста. Я ответил: «Let’s go!» Это запало в душу.
– Тогда ты не был уверен, что это правильное решение?
– Сомнения — это нормально. Если бы я считал этот шаг неправильным, моя карьера могла бы пойти под откос. В то время у меня был еще один вариант — «Слован» из Братиславы. Хотя, конечно, «Црвена» для меня гораздо больший клуб.
Я общался с тренерами и интересовался только футбольной стороной, а не ресторанами или кафе.
– Сейчас твоя зарплата в «Звезде» — 600 тысяч евро. Это правильно?
– Да.
– В «Локомотиве» была такая же?
– Меньше.
– То есть ты пошел на уменьшение ради «Црвены»? Как ты это оправдывал?
– Я хочу играть в Европе. Это возможность быть основным игроком в большом клубе. Конечно, вопрос денег важен, когда у тебя семья. У меня ситуация, схожая с арендой в курском «Авангарде», тогда я тоже искал футбольные успехи.
– А сколько была зарплата в «Локомотиве»?
– 750 тысяч.
– Удобно ли тебе с такой зарплатой?
– Абсолютно. Я не понимаю тех, кто с большим доходом хочет еще больше. Мой жизненный план — квартиры для семьи. У нас с женой уже есть жилье и, дай Бог, соберем дом. Если говорить о будущем, мне этого достаточно для счастья.
«Было тяжело». Как Тикнизян справляется с mental местом в Сербии

– Ты отменил интервью в перерыве матча с «Партизаном». Это было неожиданно.
– Хочешь, верну деньги за билеты?
– Как долго ты отходил от «Партизана»?
– Не более двух дней. Больше меня волновал матч с «Пафосом». Мы рассчитывали попасть в Лигу чемпионов, но даже Лига Европы была ценна.
На 40-й секунде в этом crucial моменте мы пропустили гол — крайний вингер пробил из-под меня, мяч срикошетил об мою ногу и полетел в девятку. Это был шок: 40-я секунда, 45 тысяч зрителей. Я чувствовал ответственность, как всегда.
Я подвел людей и руководство. Я гиперответственный — это не всегда хорошо для спортсмена.
– Ты не общался с психологом?
– Да, много. Благодаря ему я преодолел переход из ЦСКА в «Локомотив», который психологически давался тяжело. За меня заплатили огромные деньги, и давление было значительным.
– Что говорил психолог?
– Он выслушивал меня и вместе мы находили варианты как двигаться дальше. Помогал мне оставаться сосредоточенным перед матчем.
– Когда ты в последний раз плакал?
– После победы над «Лиллем». Это моя первая победа в еврокубках за долгое время. Я играл с температурой и не говорил об этом; в таких турнирах надо выходить и играть, несмотря ни на что.
Арнаутович — топ. Тикнизян поразился его человечности

– Кто главная звезда «Црвены»?
– Марко Арнаутович. Замечательный человек и футболист. Удивила его искренность и поддержка. Он делился опытом, и мне было приятно с ним общаться.
– Арнаутович не собирается в Россию?
– Нет, ха-ха. Он спрашивал о лучших игроках сборной Армении и даже звонил Мхитаряну.
Он также признался мне, что ценит мои качества как футболиста и хочет, чтобы я улучшал свои навыки.
– Что тебя удивило в Арнаутовиче?
– Его человечность. Он простой и доступный, с прекрасным чувством юмора — это действительно шокировало меня, учитывая его статус.
– У него были конфликты в команде?
– Нет. Он всегда инициирует общение и командные духи.
«Как Тикнизян наехал на охрану»
– Как однажды Арнаутовича остановил полицейский…
– Это было в первый день на «РЖД». Я пришел на съемки очень рано, в шесть утра. Охранник не узнал меня и настойчиво спрашивал, кто я.
Я взорвался и сказал: «Ты хочешь здесь последний день работать?» Сейчас мне немного стыдно, хотя и весело. На тот момент мне этого не хватало.
«Я себя чувствую говном». Что случилось после матчей?

– После игры с ЦСКА ты сказал, что себя чувствуешь говном?
– Да, в день матча я на обеде говорил с Тимуром Сулеймановым и Эдгаром Севикяном, что, возможно, не выйду на поле. Я понимал, что и без того турнира мне не хватает постоянной игры.
Прошёл на сведение, не выйдя на поле ни на минуту, но я буду нести ответственность за свои слова. Артем был в курсе ситуации, мы общаемся меньше, но хорошие отношения сохраняем.
Я знал, что встреча с руководством будет сложной. Я искал честного общения, но не получил ясности от тренера.
– Что пожелал Галактионов в этой ситуации?
– Ничего. Я с ним не общался, но последующий момент показал, что на меня давили и сомневались в последствиях моих травм.
– Михаил Галактионов действительно человек слова?
– У нас не было основательных разговоров на эту тему. Я понимал, что у меня есть статус игрока, но не хотелось, чтобы меня терпели лишь из-за имени.
– Когда ты понял, что тебя не ценят?
– Я перестал получать игровое время, хотя считался одним из лидеров. Я несколько раз поднимал вопросы на встречах. Учитывая, что мне не давали шанса, я не мог понять, почему в итоге всё ушло в тень.
Тикнизян был близок к «Зениту», но не согласовал условия

– «Леганес», «Хетафе», «Сосьедад», «Севилья», что из этого правда?
– «Леганес» и «Севилья» предлагали контракты. Я их получил.
– Почему ничего не вышло?
– Потому что «Локомотив» не отпустил меня. Их оценка была другой — не менее 4 миллионов евро. Я не давил, всё было комфортно.
– Самый близкий вариант — «Зенит»?
– Да, на зимних сборах они вышли на меня. В тот момент мы заняли третью строчку в таблице, и я чувствовал, что иду в правильном направлении. Однако я нацеливался на еврокубки через полгода-год.
«Зенит» предложил отличные условия, и я думал о возможности повысить зарплату в «Локомотиве», если мой переход состоится, но без воздействия на клуб.
И когда мне сказали о повышении, ощутил, что просто хотят продать, а не двигаться за титулами.
Я начал переговоры с «Зенитом», они доходили до определенного уровня, но не больше. Мы не согласовали условия.
– Разница в 1,5 миллиона закрыла сделку?
– Нет. Если бы хотел денег, согласился бы на предложение. Мне важно знать, что меня ждут как игрока, а не как запасного.
– Как это сочетается с твоим стремлением уехать в Европу?
– Важный аспект, теперь, когда российские клубы лишены шанса играть в еврокубках — это не дать шанс показать свои силы. Я чувствовал это, попал в команду, которая опередила «Лилль», но важные титуары могут не прийти.
Важно пройти этот путь честно и быть преданным своим идеям.
«Я не пожалел ни разу». Почему выбрал сборную Армении вместо России?

– Почему выбрал сборную Армении?
– Разговоры с отцом, общение с Эдуардом Сперцяном убедили меня, что я могу помочь сборной исторически родины. Это было судьбоносное решение.
– Считаешь, что принял верное решение?
– Да, я мог пожертвовать этим раньше, но всему своё время. Я осознал: я не нужен сборной России и ни разу не был в списке, даже в расширенном. Второй момент — важная игра с Турцией, где я обязан был быть.
Когда мне предлагается участие за Армению — я сам обязан этому следовать.




