
25 марта в павильоне «Крокус Экспо» людям, пострадавшим во время трагедии, вручали уцелевшую одежду. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников пообщался с ними, пока они ожидали возможности поговорить со следователями.
Сейчас стихийный мемориал расположен на Павшинском мосту, примерно в четырёхстах метрах от арки, ведущей к «Крокус Сити Холлу». Этот участок тротуара, где в день трагедии сотни людей бежали от концерта группы «Пикник», укрыт цветами. Груженные цветами бутылки и банки создают еще более выразительный контраст с асфальтом.
Люди у мемориала продолжают повторять ту же молитву, которую слышали и в воскресенье. Здесь не стало меньше посетителей, и среди них можно заметить двух женщин, одетых в белые одежды, с большими деревянными крестами и иконой.
— Недавно замироточила… Можно приложиться… — приглашают они.
Однако посетители, как правило, не реагируют. Их интересует совсем другое.
В одном из огромных павильонов «Крокус Экспо» проходит выдача одежды на минус первом этаже. Люди, оставившие свои вещи, – это зрители, или как их сейчас называют, потерпевшие.
Стоит отметить, что гардероб функционировал и на первом этаже, но из него осталось мало чего. Существовал еще VIP-гардероб, вещи из которого также находятся в павильоне «Крокус Экспо», но их судьба отличается от прочих.
Здесь размещены множество столиков, за которыми следователи общаются с пострадавшими, и имеется объявление, что получить одежду без общения с ними невозможно.
Смотря на занятые столики, становится очевидно, что организаторы выдачи выступают важной поддержкой для следствия. Учитывая, сколько времени и усилий понадобилось бы Следственному комитету для допроса всех этих людей в обычных условиях, трудно представить, сколько бы это заняло времени. А здесь все находятся в одном павильоне.
Вдоль стен располагается длинный ряд столиков, где, в основном, женщины принимают посетителей с номераками, которые варьируются от нуля до более шести тысяч. Каждый столик отвечает примерно за 400 номерков. Здесь выдают одежду в синих полиэтиленовых пакетах, упаковкой которых занимались сотрудники Министерства природных ресурсов и экологии, разработавшие алгоритм выдачи совместно с оперштабом.
На выдаче работают сотрудники подмосковных ведомств. Правительство Московской области взяло на себя много организационной работы в этом павильоне, и надо отметить, что они выполняют её на высоком уровне. Очередей нет, люди подходят и получают свои пакеты, если у них сохранились номерки. В противном случае выдают по документам, оставшимся в куртках и пальто.
— Вчера, когда начали выдачу, много людей успели прийти за своими вещами? — спрашиваю одну из дам, сотрудницу МФЦ «Красный кит» Анну Каштанову.
— Да, приходили, и довольно много, — отвечает она.
— Первоначальный наплыв был ночью, когда ряда столиков ещё не было. Всем, кем могли, помогли, выдали, — добавляет Владимир Гепферт, сотрудник московского правительства, ответственный за выдачу. — А сейчас мы работаем строго по спискам и с регистрацией людей.
— Люди разные, многие очень уставшие… — продолжает Каштанова. — Нам нужно всё найти. Но пока не было ни одного, кто бы не ушёл с вещами, представляете? Даже неопознанные.
Она указывает на стол, где находятся неподходящие вещи.
— Мы даже фотоаппарат нашли, — добавляет Анна. — Девушка забрала свои вещи и упомянула, что у них был фотоаппарат. Мы нашли, она его точно описала. Мы отдали ей.
— Неопознанные вещи выдаём с сопровождающим — с сотрудником Следственного комитета, — говорит Владимир Гепферт. — Главное — мы выдаём.
— За сегодняшний день сколько неопознанных вещей вы уже выдали? — интересуюсь я.
На часах — 15:00.
— Восемь — не так уж и мало, — отвечает он.
Позже я узнаю, что в неопознанные попали вещи, которые не были сняты с номерков и остались на полу, или например, гардеробщики положили их в отдельные ячейки и потом не смогли вспомнить, где что лежит.
Многие вещи промокли, когда пожарные тушили здание. То, что удалось спасти, висело теперь в глубине павильона, сохло на металлических конструкциях: плащи, пальто, куртки. С ними предстоит разбираться отдельно, и если кто-то опишет их и предъявит права, вещи отдадут.
— Но некоторые вещи, к сожалению, — говорю Владимиру, — никогда не будут востребованы. Это вещи погибших, да?
Их действительно очень много, они находятся в полиэтиленовых пакетах, и пока неизвестно, сколько из них останется невостребованными.
— Возможно, родственникам отдадут, — размышляет Гепферт. — А вообще, Следственный комитет, вероятно, заберет их на свои пункты… Мы будем сопровождать эту работу до конца, не знаю, сколько дней это займет.
— То есть здесь в основном вещи с минус первого этажа и из VIP-гардероба? — уточняю я.
— Да, — подтверждает он, — примерно 50 пакетов из VIP-гардероба.
— Кто-то уже приходил за ними? — спрашиваю я.
— Пока что два человека, — отвечает он после небольшой паузы. — Это были, как я понял, родственники.
— Знаете, не все хотят забирать свои вещи, — замечает Анна Каштанова. — Вот, например, была девушка, которая была рада, что в куртке нашла телефон. Она сказала, что если бы не было телефона, то и вещи бы не забрала.
Вспомнив о своих собеседниках — Ирине и Сергее Жук, которые оставили номерок 6004 на мемориале, я понимаю, что они тоже не хотели ничего забирать — сил на это не осталось.
В соседнем павильоне желающие получают свои автомобили. Процедура проходит так же: сначала общение со следователем. Некоторые, забрав вещи, идут за своими машинами.
Я подхожу к одной из женщин за первым рядом столиков, которые ждут освобождения следователей. На соседнем стуле у неё — уже свой опечатанный пакет. Она не спешит его открывать.
Её зовут Эллада Евгеньевна. Фамилию она не сообщает, но с таким именем она не нуждается в уточнениях. Она тоже ждёт своей очереди, пока её позовут.
— Что же это было? — спрашиваю я её.
— Да концерт «Пикника», собственно, — отвечает она.
Где-то я что-то такое слышал. Ах да, «она утонула»… Какой вопрос…
— Вы поклонница группы «Пикник»? — интересуюсь я.
— Да-да, — отвечает она быстро. — И я, и мой муж… Мы пришли заранее… Восстанавливая события, хочу сказать, нам просто повезло. Просто повезло!
Трудно воспринимать людей, сидящих здесь в ожидании у следователей и избегающих общения друг с другом, как везунчиков, которым просто повезло.
Но, по сути, все они — счастливые, можно сказать, люди. Все. До единого. Они способны быть здесь, и у них не рухнуло психическое и физическое здоровье. Как-то они смогли всё это пережить.
Некоторые не смогли. В том числе и среди выживших. Кто-то сейчас в больнице, кто-то не встаёт с кровати и не обращается за медицинской помощью, не понимая, почему. Думали, что со временем пройдёт. Но не проходит.
— Билеты купили поздно, хотели на субботу, но их уже не было, купили на пятницу. Остались только балконные, — продолжает Эллада Евгеньевна. — Ну, подумали с мужем, ни разу не были в «Крокусе», интересно же. Балкон так балкон. Поднялись, немного походили и сели на свои места у прохода, прямо у двери. Почему-то в 19:57 я сделала снимок зала и отправила детям: «Смотрите, где мы!» Потом вдруг слышу хлопки. Мы не знаем, что это за звуки. Может, выстрелы, может, ещё что-то.
— Вы поняли, что это ниже? — уточняю я.
— Да нет! — восклицает она. — Может, такая акустика, концертный зал — нам казалось, что это где-то у нас на балконе, что, может, перфоратор заработал, очень громко и долго. Все сидят, мы не можем понять! А вдруг смотрим, что народ из партера почему-то потянулся двумя струйками за сцену. Когда почувствовали, что что-то не так.
Они всё-таки это почувствовали.
— А потом увидели, что льстивые лица… — продолжает Эллада Евгеньевна.
— Стрелки? — уточняю.
— Да, — кивает она, — начали стрелять. Тут уже без вариантов. Все повскакивали.
— И вы? — спрашиваю.
— Мы упали. Понимаете, мы ничего не знали. Всё выглядело, как кино. Не верится! И мы упали, как положено. В проход. Лежим. Стреляют. Думаем: а чего лежать-то? И все, кто рядом был, начали думать: давайте поднимемся. В общем, мы поднялись и вышли в холл. Люди толпятся у лестницы. Мы не пошли на неё, спустились по эскалатору… Всё в тумане. Оказались на каком-то этаже. И вдруг видим, что все устремляются в туалет, чтобы там спрятаться. Честно скажу, я тоже пошла бы.
— Да, но нужно ли было? — уточняю.
— Трудно сказать, — вздыхает она. — Но муж не пустил. Сказал: «Лучше идем дальше…» Если бы я зашла в туалет, кто знает, что бы там произошло… Вернее, теперь-то известно…
— То есть вы совсем не знали, куда идти? — спрашиваю.
— Не знали! — признаётся она. — Оказались в тупике. Там какие-то стойки упали. Муж говорит: «Пошли ещё ниже». И пошли. Там уже было выбито стекло, и мы вышли!
— Вы видели, что люди уже погибли? — уточняю.
— Нет, нам жутко повезло! — восклицает она. — Всё было мгновенно. Мы выбрались! Прошли через какой-то ангар и оказались на улице. Переправились через Павшинский мост и поймали такси.
Это был, скорее всего, другой павильон. Через этот мост они бы не вышли к выходу.
— За мостом мы взяли такси. Как я и говорила, нам повезло!
Я не стал с ней спорить.
— Мы вернулись домой и только тогда поняли, насколько всё было тяжело, — продолжает Эллада Евгеньевна.— Даже не сдавали отчёт, насколько всё серьёзно!
— Получается, муж ваш неплохо ориентировался? — предположил я.
— Да, как-то так, — задумываясь, отвечает она. — Мне хотелось бы спрятаться, а он всё отклонял: «Вперёд, исчезнем отсюда!»
— А кто он по профессии? — спрошу.
— Да кто, — переспросила она. — Айтишник…
В её голосе не слышно восторга.
— А вы?
— Я… работала в банковской системе… Сейчас не работаю.
— И чем занимались всю субботу? — спрашиваю.
— Лежали… Никуда не хотелось идти. Даже не вставать…
— Вы сейчас выглядите хорошо. Держитесь на отлично, — признаю я.
— На таблетках, — отвечает она. — Сказать честно: нам повезло, что не видели ничего ужасного! Начало пожара только начиналось, они подожгли там, это было мгновенно. После того, как мы встали из прохода, там уже разгорелся огонь. Если никогда не сталкивался, не понимал, что это может значить…
Она замолкает.
— Вам, может, стоит к врачу обратиться? — спрашиваю. — Почему сами таблетки пьёте? К психологу ведь тоже лучше обратиться.
— Это в основном от давления. Не знаю… — проговаривает она. — Может, и стоит. Муж работает в «Сбере». Он позвонил, но там сказали, что можно в любой момент прийти… Как вы считаете, стоит?..
В это время её зовёт следователь. Эллада Евгеньевна извиняется и идёт к столику.
Меня поразила манера, с которой разговаривала девушка-следователь. Я услыхал лишь начало фразы. Она словно разговаривала бережно:
— Если вы не готовы, можем попробовать попозже… Вы готовы? Как вы себя чувствуете?..
Она была готова.
Рядом ждал своей очереди не очень молодой мужчина.
— Я с 1990 года слушаю «Пикник», — рассказывает он. — Разве мог не пойти? Без пяти восемь пришёл в зал. Да, был один. Из любителей не оказалось никого. Сидел, что-то читал в телефоне. А где-то в 20:01 слышны хлопки на балконе, очень похоже на петард.
— Как вам показалось? Напоминало, если не ошибаюсь, перфоратор, — сказал я.
— Мне — петарду, — строго ответил он. — Когда хлопки начались, вспомнил свой опыт с пожаром и знал, что чем быстрее выйдешь, тем лучше. Поэтому сразу встал и пошёл к выходу. На входе запомнил, что этажом ниже есть пожарная лестница.
— Ничего себе! Раз вы в серьёзный пожар попадали, то запоминаете всё, что надо. — сказал я.
— Да, по умолчанию, через пять минут всё может заволокти дымом, и на улицу уже не выйти. Я пошёл очень быстро. Дошёл до пожарной лестницы, постоял, пока её открыли, пару минут, и по ней вышли на улицу.
— А хлопки продолжали слышать? — спрашиваю.
— Да, хлопки становились все ближе, и это вызывало неприятное ощущение, — признается он. — Но это была изолированная пожарная лестница, уходящая прямо на улицу! Так что я ничего не успел пережить!
Кажется, я встречал ещё одного счастливого человека.
— С такими мыслями вы бы смогли и в гардероб пойти… — замечаю я. — Чего одежде пропадать…
— Я и об этом подумал, — честно сообщает Дмитрий. — Но понял, что всё, сегодня уже не дойти. Поехал на метро, начал читать новости и все понял.
— И что же вы поняли?
— Что на самом деле я прошёл мимо смерти, — пожал он плечами.
— То есть, как это мимо? — уточняю, не понимая его логику.
— Я думал, что это пожар. А это был расстрел. Это были автоматные очереди, — объясняет Дмитрий.
И его тоже позвали к следователю.
Через минуту я общался с девушкой, которая ждала своей очереди в первом ряду. Её звали Ирина.
— Пришла на концерт, села на балкон. За минуту до начала началась паника. Сначала все стремились бежать вниз, потом закричали, чтобы все, наоборот, бегали вверх… И я побежала, просто бежала за толпой, и как вышла, до сих пор не совсем помню.
— Поняли, что это? — спрашиваю.
— Да, кажется, поняла. Вспомнила, как «Норд-Ост» захватил целый отряд. Думала, что и здесь может быть так же. Их могло быть 30. И куда бежать? Они могли заблокировать выходы.
Звучит информация, что блокировали и поджигали. И что здесь прежде всего происходил не расстрел (из-за которого погибли около 40 человек), а пожар, от которого могло бы погибнуть гораздо больше людей, если бы не зрители, ломавшие заблокированные двери, и часть персонала, которая старалась помочь тем, кто не понимал, как вести себя.
— Я не знаю, как наша толпа нашла выход. Я выбежала со стороны реки, — говорит Ирина. — Там какой-то выход был открыт. Стала, попыталась вызвать такси… Заказала, но сказали, что 15 минут ждать, и я поняла, что тут тупик, и такси не приедет… Бросила эту затею и побежала к метро. Там нашла, и кто-то из людей на платформе стал кричать, что нужно быстрее уезжать, что тут тоже будут стрелять, и что нужно бежать в сторону выхода из метро…
— И вы?..
— Да, тоже поддалась панике, — с достоинством говорит Ирина. — Убежала из метро. Все кричали, чтобы бежать дальше, на мост. И самое страшное, что люди, которые были вдвоём-троём, терялись в толпе и не могли найти друг друга. Хорошо, что я бежала одна, потому что сама пришла. А кто-то упал… Кто-то кричал… Побежала по мосту. Это было самое страшное. Мост отлично освещён, непонятно — сколько их. Если они на улице, будут ли стрелять по бегущим? Рядом бежал оркестр, который должен был играть с группой «Пикник». Кто-то кричал: «Оркестр бежит по правой стороне!… Все — по правой стороне!» А я думала, что делать, если начнут стрелять. Если я спрыгну в воду, то ударюсь об неё и не смогу снять шнурованные ботинки. Но по мосту никто не стрелял. В итоге добежала до жилых домов и там вызвала такси.
Третий счастливец подряд.
— Вы понимаете, как вам повезло? — интересуюсь я.
— Вроде да. Но когда я дома, мне страшно читать, — отвечает она.
— Не знали, сколько погибших? — не устоял я.
— Нет-нет, — реагирует Ирина. — Я даже не хочу об этом думать. Буквально в воскресенье вечером начала читать.
— Неужели? — удивляюсь я.
— Боюсь читать. Не знаю, сколько людей погибло. Мне страшно, — говорит она.
— Вы не были на мемориале? — всё же спрашиваю я.
— Нет-нет,— отвечает Ирина. — Пойду только после разговора со следователем. Надо сходить.
В последнем ряду сидел ещё один человек по имени Евгений. За ним был стол с печеньем и бутербродами, но я не заметил, чтобы кто-то здесь вообще прикасался к ним. Чай пили, это да.
Он пришёл на концерт с племянником, которому 28 лет.
— Мы были в партере, билеты подарили, рядом со сценой, — делится он. — Когда начались выстрелы, племянник сел на пол. Потом три человека вошли в зал.
— Рядом с вами? — уточняю.
— Да, в нашем районе, — добавляет Евгений. — Мы поползли на полу. Когда стена рядом с нами загорелась, поползли к выходу, а не в сторону сцены, куда потянулись люди. Потом встали, пошли потихоньку… Я ещё подумал: если кто-то из них встретится у выхода, то всё. А на правой стороне какой-то парень в белой рубашке всех направлял… Мы вышли из торца здания. Знаете, что меня поразило? Как быстро, практически мгновенно пламя поднялось по стене. Прямо моментально! То ли что-то бросили, то ли ещё что… Загорелось невероятно быстро и высоко. Мы вышли, молча. Только женщинам говорили: «Не надо орать! Идём быстрей!» И до МКАДа дошли. По переходу — на ту сторону. Там уже ждёт таксист. Он из дома выходил, ужинал, не знал ничего. Пока ехали, он уже знал о пожаре, отвёз нас и говорит: «Не надо никаких денег…» Но мы всё же дали ему немного, сказав: «Купи, выпей за наше здоровье…» А он не хотел брать. В субботу с утра мы ездили в храм с племянником и с женой брата… Пришёл давать показания, а им говорят: «Возьмите одежду…» Честно говоря, не знаю: брать или нет.
Не он первый, и не посоветовать.
— Воспоминания и так замучают, — говорит он. — Наверное, не буду.
Через несколько минут он сам подошёл ко мне.
— Можете, — говорит, — написать слова поддержки группе «Пикник»? Пожалуйста, напишите, это нужно.
Так я и написал.
По выходу я заметил несколько человек, которые только что были в зале. Один пил воду и не мог успокоиться.
Другой поставил свой синий пакет на землю и звонил по телефону. Машинально он отошёл от пакета на шаг. Мимо шли двое рабочих. Они опустошали урну. Увидев синий пакет, они хотели было его забрать, полагая, что это мусор.
— Нет-нет! — вскрикнул мужчина, резко развернувшись к ним. — Это моё!
Рабочие испуганно шагнули прочь от пакета.
— Это память, — укоризненно разъяснил он.






