Тени Гойи: Жизнь и глухота великого художника

Режиссер Хосе Луис Лопеа-Линарес уверенно работает в жанре документального кино, ранее уже отметившись проектом «Босх. Сад снов», созданным по заказу музея Прадо к 500-летию со дня смерти Иеронима Босха. В этой картине был представлен процесс реставрации «Сада земных наслаждений» и высказались известные личности, такие как Орхан Памук и Салман Рушди.

Новая работа Лопеа-Линареса «Тени Гойи» заимствует подобный формат, прежде всего благодаря живому присутствию на экране 89-летнего Жан-Клода Каррьера, который является писателем, сценаристом и историком искусства. Его образ выводит традиционный биографический фильм на новый уровень.

Каррьер, возможно, еще не осознает, что его путешествие в Испанию стало последним, но это знание придаёт фильму дополнительную глубину. Он общается с картинами, вспоминает о том, как впервые увидел их полвека назад, и говорит им: «Спокойной ночи. Надеюсь, я ещё вернусь».

Каррьер ушел из жизни 8 февраля 2021 года, оставив после себя значительное наследие. В последние дни своей жизни он вновь стремился понять феномен Гойи, оказавшего глубокое влияние на многих художников и, в частности, на Луиса Бунюэля. Путешествуя по местам, где родился и работал Гойя, Каррьер также вспоминает о Бунюэле, с которым много лет сотрудничал, начиная с «Дневника горничной». Он делится наблюдениями о том, как глухота повлияла на личность и творчество Гойи.

Жан-Клод Каррьер — сценарист и рассказчик картины

Фото: Кадр из фильма





Каррьер также вновь посещает дом, где родился Гойя, и его скромное жилище, имевшее глубокие исторические корни.

Ранее Каррьер сотрудничал с Милошем Форманом над фильмом «Призраки Гойи», и это дало ему возможность поближе ознакомиться с бытом художника, который часто работал на заказ для влиятельных людей, находясь в их узком кругу. Возможно, его не воспринимали как божество лишь по недоразумению масштаба его таланта — это был просто художник, которого можно было нанять для портрета.

По мнению профессора Сорбонны, ставшего экспертом в фильме, Гойя был доволен своей карьерой и близостью к двору. Однако всё это остаётся лишь предметом спекуляций, поскольку никто точно не знает, как всё происходило на самом деле.

На одном из известных портретов изображена женщина, которая серьезно заболела и заказала Гойе ростовой портрет. Этот шедевр теперь хранится в Лувре, недалеко от «Джоконды», привлекающей толпы туристов, в то время как портрет Гойи остаётся в тени.

Зрителям представляется возможность рассмотреть на большом экране детали работ, словно под микроскопом. Интересно, что Гойя, исполняя заказ, не торгался за изображение женщин, однако увеличивал цену, если заказчик настаивал на детальном изображении рук.

Выдающийся испанский режиссер Карлос Саура, автор фильма «Гойя в Бордо», говорит о важности художника для Испании, особенно в контексте насилия и войны. Он уверяет, что Гойя занимался чем-то близким к киноискусству, в отличие от традиционной живописи.

Ещё один участник фильма, Джулиан Шнабель, американский режиссер и художник, также размышляет над работами Гойи, стоя на фоне гигантской репродукции его картины. Он утверждает, что Гойя, по сути, занимался кинематографом.

Гуго Гойя изображает врачей в виде ослов — очевидно, имеют место серьезные основания. Его глухота приводит к тому, что модели на картинах словно пытаются лучше понять зрителя, ведь и сами они, как и художник, не слышат.

Луис Бунюэль, также арагонец, не смог реализовать свой сценарий о Гойе, что, по мнению Каррьера, их сближает. Как и глухота, которая дала Гойе и Бунюэлю схожие чувства изоляции.

Эксперты пишут о том, как Гойя навсегда лишился слуха, что привело его в мир абсолютного безмолвия и одиночества. Его несчастье стало источником значительного вдохновения для потомков.

В картине также говорит астрофизик, который рассматривает влияние света в работах Гойи. Он анализирует портрет герцогини Альбы и задается вопросом, могли ли они быть любовниками. Их связи остаются неясными, но очевидно, что Гойя был увлечён этой дамой из высшего общества, недоступной для него.

Среди участников съемок была и вдова Каррьера — писатель Нааль Таджадод-Каррьер, родом из Ирана. Она делится мыслями о том, как её муж ценил возможность быть похороненным в родной деревне, как Гойя, чьи погребальные места напоминают о его вкладе в искусство. Каррьер подчеркивает, что голова художника присутствует повсюду в его работах.

Посетители современного выставочного пространства также могут рассмотреть картины Гойи через лупу, что придаёт новизну восприятию его искусства. Мультимедийная выставка, представляемая в фильме, демонстрирует увеличенные работы, вызывая чувство ужаса и трепета.

Что читать дальше

Подборка материалов по этой теме.

Сейчас читают

Материалы, которые чаще открывают сегодня.

Загрузка…

Ещё по теме

Продолжить чтение

Материалы, которые помогут не выпадать из темы.