Лариса Лужина вспоминает, как снималась в полнометражном дебюте Станислава Говорухина «Вертикаль», который он создал вместе с однокурсником по ВГИКу Борисом Дуровым. «Уже там Слава, Стасик, как мы его называли, проявил характер и твердость, — вспоминает актриса. — Он четко знал, чего хочет, и добивался желаемого. Когда он сказал, что будет сниматься Высоцкий, художественный совет Одесской киностудии дружно замахал руками: никому не нужна была такая головная боль, поскольку Володя был запрещенным артистом, ему не давали сниматься. Говорухин настаивал: «Не будет Высоцкого — не буду снимать».
Фильм нужен был для закрытия годового плана. В итоге согласились, но запретили песни. Сегодня представить «Вертикаль» без музыки Владимира Высоцкого невозможно: Говорухин с самого начала считал, что именно они сделают картину.
Лужина также вспоминает случай в горах на высоте 4 500 метров: во время восхождения погиб альпинист из‑за камнепада, двое товарищей получили тяжёлые травмы. «Мы в это время находились рядом, и наши актеры, Высоцкий, Говорухин, помогали спустить пострадавших в спасательный лагерь».
После этого Высоцкий написал песню. Говорухин случайно увидел листочки с текстом «Если друг оказался вдруг/И не друг, и не враг, а — так…» и, встретив автора, сказал: «Видел, какая у ребят здесь дружба? Каждый готов за друга жизнь отдать. Нужна песня для фильма, что-нибудь о дружбе, примерно такая: «Если друг оказался вдруг…» Альпинисты здесь ее поют». У Высоцкого началась паника, но Говорухин его пощадил: «Да это я придумал. Ты, пожалуйста, не разбрасывай свои песни». Группа впервые услышала песню Высоцкого в горах.
Сергей Баталов рассказывал о съёмках «Пассажирки», которые прошли в иные времена, когда Говорухин чувствовал, что его кино перестаёт находить прежний отклик у зрителя. Они познакомились на фестивале в Выборге после показа «Коля — перекати поле» Николая Досталя. Говорухин тогда сказал: «Хороший артист. Будешь у меня сниматься».

Участники «Пассажирки» вспоминают Канарские острова, парусник «Крузенштерн» и второе судно, где жила группа. «Каждое утро раздавалось: «Шлюпка номер один», «Шлюпка номер два»… Естественно, Говорухин был первым. Однажды капитан «Крузенштерна» попросил остаться Виктора Сухорукова, меня и Говорухина, — вспоминает Баталов. — Можете себе представить, что значит выпивать в такой компании? Я весь вечер что‑то рассказывал, называл его Сергеем Станиславовичем. И только в конце он сказал: «Серега, хороший ты артист, но меня не Сергеем зовут».
Баталов также отмечал, что страна замирала перед показом «Место встречи изменить нельзя», и в такие моменты «скорую» не вызовешь.
Алексей Коряков, тогда третьекурсник Школы‑студии МХАТ, вспоминает свою самонадеянность: «Я был 19‑летним придурком, которому сообщили: «Канарские острова, главная роль, Говорухин». Раз меня утвердил такой мастер, то я решил, что дальше само собой произойдет чудо. Было два месяца на освоение сценария, и я не сделал ничего. Уж Говорухин‑то из меня что‑то вылепит».
На первый съёмочный день он пришёл без текста; Говорухин сидел напротив с трубкой. «У него было два вида взгляда: сквозь, когда он тебя вообще не слушал и смотрел мимо, и когда он, как рентген, утыкался в тебя. Я понял, что это конец. Смысл его монолога сводился к фразе: «Кого вы мне утвердили, это что?» Я прожил три чудовищные ночи, ходил вдоль моря и зубрил текст, а спустя месяц заслужил одобрение: «Лешка! Молодец!» Для меня это было победой», — рассказывает Алексей.
Коряков добавляет, что за двадцать лет в кино не встречал человека начитаннее Говорухина. Пока «Крузенштерн» качало на волнах, он читал Набокова — «Пнин». На реплику Говорухина: «Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты такой», ответил: «Набоков, роман «Пнин». Кто я?» И получил от режиссёра оплеуху: «Обезьяна. Читать надо Бунина».
Дмитрий Ендальцев сыграл в «Конце прекрасной эпохи» не ту роль, которая изначально ему предназначалась — молодого Довлатова в итоге сыграл Иван Колесников. Он благодарен Говорухину за то, что тот посеял в нём любовь к кино и зарядил энергией весь съёмочный коллектив. По словам Дмитрия, в Говорухине нравилось всё: как он курил трубку и выпивал, как нервничал женщин и мастерски издевался над мужчинами. «Он вообще талантливо жил. Иметь большой талант непросто. Это не всегда проходит гладенько и весело, но в случае Говорухина все сложилось потрясающе», — считает Ендальцев.
Ольга Красько, одна из красавиц‑актрис, к которым у режиссёра была слабость, признаётся, что ему было трудно нравиться: «Видимо, я была из разряда редких женщин, которых, как мне казалось, он страшно недолюбливал. Складывалось ощущение, что он видит тебя насквозь. Съёмки в фильме «В стиле Jazz» связаны у меня с чувством, что все чудовищно, но я за это даже благодарна Станиславу Сергеевичу, поскольку после встречи с ним мне уже не страшен никто».
Именно тогда Говорухин жаловался на дефицит хороших актёров‑мужчин среди молодёжи, пригласил польского актёра Михала Жебровского и, по признанию собеседников, сам с этой задачей не справился.
Дни памяти Говорухина в Бишкеке не превратились в формальность. Как отметил продюсер Сергей Новожилов, режиссёр был парадоксальным человеком — восприятие его разнилось, но он всегда действовал в соответствии со своими принципами.




