Существует мнение, что чиновник пребывает в состоянии бреда. Петербург, похоже, болен, а испанский король вообще потерял рассудок. Возможно, это связано с диагнозом, который ставит спектакль «Записки сумасшедшего», привезенный Чехов Центром из Сахалина и представленный на фестивале «Новые люди». Рекомендуем обратить внимание на имена его создателей.
Эта гоголевская повесть ставится в театре «Шалом», который теперь находится в Центре Мейерхольда на Новослободской. С самого порога зрителей встречает обслуживающий персонал на идише со словом «шалом», а в буфете предлагаются бутерброды с форшмаком, которые быстро пользуются популярностью. В этом контексте можно проследить некое легкое безумие: еще недавно ЦИМ громко пропагандировал современное искусство, а сейчас – «шалом» и форшмак. Как говорится, ничто не вечно под луной. Но это так, к слову.

Какой интерпретацией классики порадует сахалинская команда, взявшись за это ставшее популярным произведение? История постановки гоголевской повести разнообразна: от традиционных до экспериментальных трактовок. В числе тех, кто обращался к образу титулярного советника Поприщина, можно назвать таких известных личностей, как Евгений Лебедев, Георгий Бурков, Борис Плотников, Сергей Безруков и Рената Литвинова. Здесь же наблюдается множество жанров — драмы, моноспектакли, опера, перформанс и даже блогерские события на сцене.

Режиссер Роман Кочержевский, который раньше работал ассистентом у Юрия Бутусова на гоголевской постановке («Петербург. Женитьба. Гоголь»), предлагает зрителям театрально-геометрический подход к безумию маленького чиновника. Он рисует образ человека и города, находящихся в неустойчивом состоянии. На сцене декорации, изображающие Петербург, активно включаются в мир бреда Аксентия Ивановича Поприщина, который находится в начальной стадии своей истерики. Он сосредоточен на стульчике в песочном плаще и очках, его образ напоминает сотрудника НИИ с воинствующим настроением.
Поприщин недоволен тем, что его начальник отделения помимо всего прочего выражает недовольство его умственными способностями: «Он уже давно мне говорит: «Что это у тебя, братец, в голове всегда ералаш такой? Ты иной раз метаешься как угорелый, дело подчас так спутаешь, что сам сатана не разберет».

С этим утверждением на сцене начинается целая жизнь сумрачного и холодного города, который был построен более трех веков назад на болотах Петром Первым. Художник Сергей Ларионов создал его, используя всего лишь несколько плоскостей, выкрашенных масляной краской, как это делается в казенных учреждениях, в театре – стены окрашены в зеленый матовый цвет. В отличие от больниц или госучреждений, театральные стенки декорированы рваными бумажками, которые героем читаются, отрываются и снова прикрепляются. Его воспоминания лишены связности и целостности, что лишний раз подчеркивает состояние Поприщина.
Стены легко трансформируются, в зависимости от сюжетной необходимости, они могут образовывать целые комнаты или коридоры в генеральском доме, мгновенно переходя в петербургские улицы — разные по форме и направлению. Временами там появляются две молчаливые фигуры — мужская и женская. Стены незаметно меняют свои формы и помогают создать фрагменты Петербурга с его графичными домами и магазинами, или открывают часть панорамы Невского проспекта. Чувствительное наложение видео старых видов города было выполнено художником Игорем Домашкевичем.
По замыслу спектакля Петербург, которому Гоголь в своих произведениях придавал значимость, играет не менее важную роль, чем сам титулярный советник Поприщин, которого на сцене изображает Константин Вогачев. При этом чин титулярного советника, существующий с 1809 года, на самом деле не стоит много. Он автоматически присваивался лицам, не имевшим высшего образования, ни учёной степени, ни подходящего квалификационного экзамена для восьмого класса. Общественное к ним отношение проявлялось в насмешливых названиях — «штуляры» или «титуляшки».

Интересно, что Пушкин, не окончив лицей, не достиг уровня титулярного советника и только за шесть лет до своей смерти получил этот незначительный чин. Но это так, к слову.
Актер Вогачев незаметно погружает зрителей в образы без чрезмерного волнения и экзальтации. Все подчиняется строгому ритму, в котором выразительно звучат звук (музыка — Федор Пшеничный), свет (Константин Биник) и даже струя воды, которую выливает начальник Департамента на голову Аксентия Ивановича. В то же время сам Поприщин пытается вырваться из этой жесткой геометрии, принимая облики испанского короля, который ему привиделся. Актер, лишь добавив черную краску на лицо, полностью меняет свое выражение и поведение, становясь другим персонажем.

Режиссер Кочержевский оригинально передает фантазии своего героя, который постепенно погружается в мир безумия. Специалисты могли бы квалифицировать это как шизофрению с паранойей, но здесь театр, а не больница. В конструкцию психического состояния героя включены несколько персонажей (Сергей Усов и Анастасия Жаромская), чьи жесты, выражения и реплики также подчинены строгой геометрической логике представления.
Кочержевский, следуя Гоголю, не позволяет себе заигрывании с диагнозами. Вместе с командой, состоящей, кстати, из преимущественно мужских участников, он приоткрывает пропасть, привнося баланс и вкус, важные для подобной темы, показывая ее поэзию и горечь равнодушия и одиночества. Добавил немного науки, обратившись в финале к книге британского невролога Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу». Хотя без этого финального акцента можно было бы обойтись.





