Во время создания балета «Конёк-горбунок» Майя Плисецкая познакомилась с начинающим композитором Родион Щедриным, который тогда учился в Московской консерватории. «Музыка к балету — одна из моих первых работ, но она имела решающее значение для моего дальнейшего пути. Я посвятил ее Майе, и она стала тем, кто помог мне «поймать» неземную Жар-Птицу», — вспоминает Щедрин.
Балет как аллегория отмены крепостного права
Исторически, «Конёк-горбунок» впервые был адаптирован для сцены в 1864 году. Этот спектакль стал первым русским балетом, использовавшим национальную тему и известные народные мелодии. Главная героиня, Царь-девица, исполняла танец под романс Алябьева «Соловей мой, соловей». Интересно, что балет поставил француз Артюр Сен-Леон, который был проникнут русскими традициями и учитывал их в своих работах. Музыку написало итальянское перо — Цезарь Пуни. Премьера оказалась невероятно успешной, и вокруг спектакля разгорелись серьезные споры в прессе, обсуждающие тогдашние увлечения псевдорусскими художественными образами, в дискуссиях активно участвовали такие писатели, как Салтыков-Щедрин и Некрасов.
Изначально фигура царя в спектакле была комической и вызывала трудности для показа на сцене, поэтому Сен-Леон трансформировал её в Хана Киргизского, живущего в горных районах у Уральских гор.

Балет «Конёк-горбунок или Царь-девица» задумывался как аллегория, связанная с отменой крепостного права в России. В финале спектакля должен был выситься памятник Царю-освободителю, вокруг которого народы Российской империи прославляли мудрого монарха. Однако в итоге эта сцена была сокращена, и вместо памятника был разрешен только вензель с именем Александра II.
Через два года, в 1866 году, спектакль перенесли в московский Большой театр, где его обновил Мариус Петипа в 1895 году. Позже, в 1901 году, Александр Горский переосмыслил спектакль, добавив в него новые элементы и декорации от Константина Коровина. Известные сцены, такие как «Оживленные фрески» и «Венгерская рапсодия», продолжают считаться шедеврами и сегодня. Спектакль оставался в репертуаре Большого театра до 1952 года, а в Ленинграде он шел даже до 1963 года — почти целый век.




