В минувший понедельник в театре «Ленком» прошёл спектакль, который сам по себе стал заметным событием. К своему 88‑летию актёр Александр Викторович Збруев показал моноповесть о себе и своей жизни — под простым названием «А.Збруев».
Показ начался так, как обычно завершаются удачные спектакли, — нескончаемыми аплодисментами. Но артист вышел не для обычных поклонов: он пришёл к публике с откровением и исповедью.

Збруев открыл перед зрителями отрывки собственной биографии — непростой и драматичной. Его мать отправили в исправительно‑трудовой лагерь вместе с новорождённым ребёнком; сам он едва пережил те годы. Из раннего периода в памяти остались только грязные, битком набитые военные вагоны поезда, которым шестилетний мальчик возвращался с мамой в Москву.
В столице он стал частью арбатской шпаны, но именно там ему улыбнулся «счастливый билет»: роль в фильме «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова «Звездный билет» сделала его заметным.
В спектакле важное место заняли люди и учителя, которые сформировали его как артиста: режиссёры Александр Зархи, Анатолий Эфрос и Марк Захаров, коллеги по сцене и кадру. На экране шла пестрая лента с фрагментами из фильмов, звучала поэзия, местами — гитара.
На вопрос, как ему удаётся сохранять форму, спектакль дал не голословный ответ: дело не только в спорте и питании, но и в том, как актёр проживает свою профессию — без зависти и суеты, с философским отношением ко всему, что с ним случилось. Накануне дня рождения он вышел к публике именно с исповедью — просто «А.Збруев».

После спектакля корреспонденту удалось поговорить с Александром Викторовичем. Первые его слова были такими:
— Я перешагнул какую‑то черту. В свои 88 я могу себя поздравить, что что‑то сделал. Мне надо было высказаться, и я высказался. Я ничего не придумывал.
— Название — «А.Збруев» — ваше?
— Да, мое. Я это сам всё сделал. Конечно, мне, как каждому актеру, нужен глаз со стороны и совет тоже нужен, чтобы я согласился с тем, что мне предлагают, или не согласился. Чтобы я мог спросить: «Это не очень раздражает?» Таким глазом для меня главным образом были: гитарист Юрий Нугманов, и еще я советовался с Иваном, который отвечает за звук.
— Из всех историй, из которых вы сложили спектакль, какая самая дорогая для вас?
— Мама. И всё, что произошло в нашей с ней жизни. Я не выдумывал ничего, наша домработница тогда присутствовала, когда за мамой пришли. Плохо помню, как ее звали, по‑моему, Маруся. Я был тогда новорожденный, и мама выехала со мной в Рыбинск, держа меня на руках. Мы там прожили пять лет, мама отмечалась в военной комендатуре. Я ничего не соображал тогда. На шестой год я с ней уже выезжал в Москву.
— Уже во взрослом возрасте вы не возвращались в места своего раннего детства, не приезжали в Рыбинск?
— Никогда. Я боюсь. Мне говорили, что город изменился, город стал другим, но я точно не поеду туда никогда.
— Ваш «А.Збруев» прошел на ура. И все-таки это одноразовая акция ко дню рождения, к серьезной дате или он войдет в репертуар?
— Пока я толком не знаю. Вот мне сейчас Марк Борисович Варшавер позвонил, он сказал, что будут еще два спектакля. Дело в том, что всегда второй спектакль бывает очень сложным. Потому что, с одной стороны, не хочется повторять то же самое: вдруг зритель был первый раз и всё слышал, видел. А с другой — свою жизнь не изменить. Хорошо бы, чтобы зрители услышали о тех людях, с которыми я встретился, услышали о моей маме. Ведь ей было всего 33 года, когда за ней пришли. Правда, дали возможность родить меня, она немножко отсиделась после родов и только потом — военная прокуратура, и статья, и высылка, и клеймо «жена врага народа». Отца расстреляли, когда ему было 44 года. Всего 44. Я чудом выжил — это Господь помог. Сейчас в «Мемориале» есть фамилия отца — Збруев Виктор Алексеевич.
Для меня этот выход к зрителю — исповедь. А как же иначе? Мне надо отдать. Когда актер выходит на сцену, нужно отдать всё зрителю. Я ждал 30 марта и… боялся. Слава Богу, все прошло.





