«Агент нормальности»: зачем менять успешную карьеру на работу в благотворительности



И фонд так называется, потому что мы считаем, нет таких областей жизни, которые от кого-то должны быть закрыты. Каждый, кто хочет, должен иметь возможность заниматься тем, чем мы с вами занимаемся каждый день: работать, встречаться с друзьями, учиться или переучиваться, если хочется. Встречать потенциальных партнеров, флиртовать, заводить романы, жениться, если хочется — рожать детей. Делать все, что взрослому человеку положено.

Не потому, что мы кого-то жалеем и нам кажется, что мы из жалости дадим им какую-то возможность. Нет, просто это права и возможности, которые положены каждому взрослому человеку. И нет никаких правил или законов, которые могли бы его их лишить.

За всю Россию не скажу, но в Москве-то точно люди сейчас все больше проникаются идеей деятельной помощи. Например, у меня очень тесно сбитая компания, мы дружим со школьных лет. В результате практически все мои знакомые и друзья стали волонтерами фонда, а моя лучшая подруга пришла к нам работать.

Мама с папой у меня чудесные, и я ни на секунду не могла подумать, что они меня не поддержат, когда я перешла в благотворительность. Более того, они у меня тоже волонтерят — подружились с одной семьей, с подопечными нашего фонда. Теперь уже не волонтерят, а просто дружат, ездят отдыхать вместе — у них случилась своя история.

Наша группа называется «Луковица и эскалатор»

Я пришла, как волонтер сопровождения — это подразумевало работу с подопечными фонда, с ребятами, которые пришли в группу поддержки людей из ПНИ. Это такое нос к носу, лицом к лицу общение в плане социализации, развития навыков. Потому что у людей из закрытых институций часто просто нет самых простых навыков, которые нам кажутся совершенно очевидными.

Например, почему наша группа называется «Луковица и эскалатор»? Потому что, когда на одну из первых встреч наши подопечные приехали в мастерские, и все вместе стали что-то готовить, кто-то из ребят решил съесть луковицу, как яблоко. Потому что никогда живую луковицу не видел и думал, что это какой-то фрукт. Ведь в интернате тебе приносят суп в тарелке, и в ней плавает уже нарезанный лук. А как он выглядел до попадания в суп, тебе неизвестно, и не может быть известно: на кухню тебя никто не пустит, и луковицу не принесет, только мандарины или яблоки.

А эскалатор — потому что тоже в первые месяцы работы повезли ребят в зоопарк и думали, что главные впечатления будут от слонов или зебр. А оказалось, что главное впечатление — от эскалатора. Встречи и соприкосновения с самодвижущейся лестницей ни у кого из ребят до этого не было. И действительно, где ты на эскалатор посмотришь, если живешь в закрытом интернате? Вещи широко известные в разном человеческом опыте могут отсутствовать напрочь.

Мы нашего Серегу продвинем

В группе каждую субботу мы проводим вместе 3-4 часа. Сначала все было очень просто. Пока наши участники только осваивались, мы начинали с самых простых вещей: приготовить вместе обед, порисовать и погулять. Это уже очень крутая объединяющая активность.

Но дальше стало еще интереснее, потому что у нас появился анимационный педагог, который всех нас научил делать мультики. И это очень интересная история, потому что анимационный фильм дает возможность динамики, которую статическое изображение не дает. Это некоторый фантазийный мир, который очень легко сделать, даже не прибегая к технике и спецэффектам.

И было так радостно видеть, как всю жизнь запертый творческий потенциал людей раскрывается. Оказалось, что многие из наших ребят — очень самобытные художники, со стилем и вкусом.

В результате появилась такая история: один друг фонда увидел работы ребят, и попросил нашу группу оформить свадьбу. Мы использовали для этого рисунки, делали керамические броши для гостей, украшения для столов и еще много чего. Все это стало нашим симпатичным прорывом в очень обычную взрослую жизнь. Ведь что может быть приятнее и обычнее, чем свадьба?

Так немного-понемногу группа стала расти, о ней стали говорить. О нас писали, коллеги из других городов приезжали посмотреть, как работать с людьми с опытом жизни в ПНИ.

Я, в частности, очень подружилась с молодым человеком, его зовут Сергей. Он примерно мой ровесник: мне скоро исполнится 28, а ему — 29. Он — человек с ментальными особенностями, всю жизнь провел в ПНИ.

Когда он только пришел в группу, то почти не разговаривал и общался в основном жестами. И нам думалось, что, наверное, пользоваться речью он не сможет. А мы не логопеды и не психологи, и у нас нет цели научить его говорить, мы даже не знаем, возможно ли это.

В результате после четырех лет работы группы Сережа теперь разговаривает короткими фразами, у него постоянно увеличивается словарный запас. Оказалось, что он очень талантливый и креативный повар. До пандемии его даже заприметило одно инклюзивное кафе. Сережу позвали на стажировку, и он сходил поработать, но к сожалению, пандемия все дальнейшие планы нарушила. Надеюсь, когда ограничения отменят, мы нашего Серегу продвинем на открытый рынок труда.

На каждом занятии всегда была кулинарная составляющая, и очень скоро стало понятно, что Серега идет сразу на кухню, моет руки, требовательно заглядывает во все пакеты, которые мы принесли на обед, начинает по-хозяйски мыть овощи, все раскладывает. И это при том, что сначала человек был невербальный и совсем не пользовался речью. Но быстро он очень ловко начал всех организовывать на кухне: ты помой помидоры, ты подай нож, а я сяду и буду сейчас все готовить.

Больше всего он любит делать салат, потому что это интересно: тут всегда много ингредиентов , можно показать себя и в нарезке, и в смешивании, и в приготовлении соуса. И наверное, ему еще нравятся салаты, потому что это еда, которую нечасто поешь в ПНИ. Но также прекрасно он справляется с приготовлением пиццы, со всякими супами, и с выпечкой.

А в кафе, где Сережа постажировался, готовят вафли. Когда он к ним пришел, оказалось, что он еще и прекрасный продавец: к его стенду выстроилась длиннющая очередь, и к каждой вафле он умудрялся продать соус или еще что-нибудь: «вот вам варенье», «да ладно, ну что вы, так будет вкуснее». И это при том, что у него ограниченные возможности говорить. Но мимикой и жестами он прекрасно общается с миром, и явно ему этому миру есть много чего предложить.

Женя общается почти исключительно отрывками из популярных песен

Все мое волонтерство началось с одной семьи. Я пришла в программу «Рабочий полдень», в которой занимаются люди с опытом жизни в семье. Они живут с родителями, но у них разные особенности в развитии, и физические и ментальные.

Меня поставили в пару к девушке Жене, у которой довольно сложный генетический синдром. Она почти не разговаривает и с трудом справляется с мелкой, да и с крупной моторикой. Например, ходит она довольно неуверенно. Ей не очень комфортно говорить, и она не разговаривает, но в какой-то момент жизни коррекционные педагоги научили ее петь. И теперь Женя общается почти исключительно отрывками из популярных песен, арий или песен собственного сочинения. И это всегда очень круто.

Ее любимая песня — «Луч солнца золотого», и когда на улице плохая погода или ей как-то неприятно или неприкольно, Женя может начать петь: «Луч солнца золотого» и закончить — «нету». И всем вокруг становится понятно — Женя намекает, что как-то ей неприятненько, в этой компании или в этом помещении. А если ей, наоборот, кто-то нравится, то она может пропеть арию Ленского «Я люблю вас, Ольга», и сразу становится понятно, что ты Жене приятен.

Я с ней какое-то время поволонтерила, познакомилась с ее мамой, она у нее совершенно чудесная исследовательница, человек науки, этномузыковед. В результате с ней познакомилась моя мама, они очень подружились, и теперь мы дружим семьями. Мои родители очень полюбили Женю, которой сейчас 23. Так получилось, что и у мамы с папой появился опыт волонтерства, который перерос в простую человеческую дружбу.



Источник

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *