Театр и его история
n
Тульский драматический театр — из разряда «200+»: в следующем году ему исполнится 250 лет. Всего в России таких шести. По словам директора театра Олега Михайлова, именно Тула выступила инициатором фестиваля для старейших театров страны.
n
За свою историю театр пережил множество трансформаций. Первые спектакли шли в Соляном амбаре: в декабре 1777 года там была показана комедия «Так и должно» драматурга Веревкина. В начале XIX века в тульской труппе работал Михаил Щепкин — оттуда его перевели в Московский Малый императорский театр. В Туле дебютировал и Пров Садовский, ставший прародителем известной театральной династии.
n
Долгое время труппа кочевала по разным помещениям, пока в 1912 году не осела в здании Дворянского собрания (ныне — областная филармония). Здание по стилю родственно московскому «Ленкому» — у них общий архитектор. Здесь же впервые сыграли «Плоды просвещения» Льва Толстого, и сам автор участвовал в репетициях.
n
Новое собственное здание театр получил в 1970 году. Оно напоминает МХАТ им. Горького, но меньше по размерам; на крыше стоят четыре одиннадцатиметровые железные фигуры муз. Проект получил Государственную премию. Архитектурно здание выполнено в стилобатном духе, и когда-то стены зрительного зала раздвигались — теперь это не практикуется, а количество мест сократилось до 770.
n
Постановка и актёры
n
В новом сезоне Андрей Соколов поставил «Тартюфа» Мольера. Режиссёр подошёл к классике с уважением: текст сохранён в переводе Михаила Лозинского без сокращений и осовремениваний. Такая манера работы обозначила и общую сценическую эстетику — актёры играют без привычных приёмов современной режиссуры, что даёт возможность увидеть уровень мастерства каждого.
n
n nn
Декорация Аддиса Гаджиева выстроила дом Оргона «в разрезе»: на всю сцену с лестницами и переходами на второй этаж. Костюмы Елены Погожевой — исторические, стилизованные под моду XVII века, пышные и детально проработанные; особенно выделяется женская группа. Парики, манеры и жесты соответствуют эпохе.
n
Тон спектаклю задала Наталья Савченко в роли мадам Пернель: осанка, голос и подача текста делают её правильным ориентиром для остального ансамбля. Вячеслав Федотов в роли Тартюфа скорее производит ощущение продуманного злодея, чем ловкого обманщика, который покоряет всех своим обаянием.
n
Темп поддерживают слуги: темперамент Ольги Бауриной (Дорина) добавляет пьесе огня. Андрей Сидоренко убедителен как Оргон — в его заблуждении легко усмотреть не насмешку, а сочувствие. Григорий Болдырев энергичен в роли Дамиса; пара юных влюблённых — Марианна (Александра Мартынович) и Валер (Артем Стребляк) — работает на контрасте, их первый акт режиссёр перевёл в пластику. Мария Жигулина (Эльмира) важно и ясно изобличает лжеца.
n
Актёрский ансамбль выдерживает три часа действия: несмотря на подробность текста и кажущуюся вялостью для комедийного жанра, режиссёру удаётся держать ритм.
n
Разговор с режиссёром
n
После спектакля — разговор с Андреем Соколовым.
n
— Андрей, прежде ты брался за современные пьесы. Почему решился на классику?
n
— Я долго к этому шел. 25 лет занимаюсь режиссурой. Первым моим громким театральным проектом стала «Койка» по пьесе Андрея Яхонтова. Мы его семь лет не играем, а мне до сих пор поступают на него заявки. Потом был спектакль «Люболь» в «Ленкоме», и тоже по пьесе Андрея Яхонтова.
n
Что касается классики, то для меня странно мнение некоторых режиссеров о ней как о чем-то покрытом пылью. Для меня классика — всегда современна, если ее правильно прочесть. А тем более перевод Лозинского, который я взял, с огромным количеством текста. Кстати, у нас в «Ленкоме» в свое время был «Тартюф», ставил Владимир Мирзоев — интересное прочтение, но осовремененное. А мне была интересна классика с полным текстом, с историческими костюмами. Я ставил перед собой задачу освоить его в том объеме, в каком есть. Признаюсь, что был большой соблазн сократить его, чтобы соблюсти темпоритм, но… Как я люблю говорить: «Все недочеты на сцене — это проблемы режиссера». И я понимал, что «Тартюф» — это проверка на профессионализм — и меня, и актеров.
n
— Принцип, по которому ты выбирал актеров тульской драмы?
n
— Скажу честно — я труппы не знал, и главный режиссер театра, который работал на тот момент, предложил мне актерский состав. И по результату могу сказать, что перестановки были минимальные. В Туле, надо сказать, очень хорошая труппа. Но поскольку заняты актеры разных поколений и с разным опытом, признаюсь, не сразу все получалось, а потом все пошло. Я помню момент, как происходило рождение того или иного персонажа — крупица за крупицей буквально. И это то, с чего я начал: актерская профессия — это постоянный тренинг. То есть если хочешь сниматься у Спилберга, начинай учить английский язык, чтобы остаться в профессии, держи себя всегда в психофизическом тонусе.
n
Этот спектакль должен достаточно часто играться, и, конечно, должен быть тренинг. Ведь комедия — такая штука: видимая часть айсберга, внутри — огромная платформа, и она должна постоянно прорабатываться. То, что зритель не увидел, чего ему не хватило, — к режиссеру, а не к актерам, которые, как известно, лишь проводники. Это не позерство, а моя принципиальная позиция.
n
— Пьеса XVII века. Чему Мольер нас учит в XXI?
n
— Тому, что все отношения между людьми — предательство, любовь, зависть — были, есть и будут, все идет по спирали. Может быть, через сто лет будет другая форма, но суть этих отношений не меняется, и наша история как раз позволяет поставить вопросы. А если у человека после спектакля возникло желание подумать, то цель можно считать достигнутой. Но, не забывай, еще нужно и получить удовольствие. В «Тартюфе» — история семьи господина Оргона как срез общества, и сегодняшнего в том числе. И срез страны, мира в целом, если уж совсем глубоко копать… Скажем, Тартюф — плохой человек. А Трамп? Можно провести параллель? Здесь семья — основа основ, и важно, чтобы люди в ней не предавали, были друг другу опорой, не поддавались искушению.
n





