
На вашем джазовом фестивале в этом году прозвучало всё – от этно до советской эстрады. Возможно ли адаптировать любую музыку под джаз?
— Безусловно, но не для безвкусной и непрофессиональной музыки. Джаз всегда черпал вдохновение из бродвейских шоу, а в его истоках лежит новоорлеанский джаз, который впитывал популярные мелодии своего времени. Это уличный феномен, зародившийся на пересечении африканских ритмов и французских мелодий в Новом Орлеане. Леонид Утёсов, к примеру, не раз утверждал, что джаз зародился в Одессе за столетие до его «открытия» в США.
Таким образом, джаз стал переплетением множества стилей…
— Совершенно верно. Музыканты включили в джаз церковные мелодии, африканские ритмы и музыку ресторанов. Он вырос на стыке разных культур, и для него нет запрещённых жанров. Конечно, есть консерваторы, которые навязывают свои ограничения, но за более чем 120 лет существования джаза появилось множество направлений, включая свинг, бибоп и фьюжн. Каждый из них имеет свои особенности, и джазмены всегда стремятся идти в ногу с творческими ожиданиями времени.
Некоторые считают джаз непростой для восприятия музыкой. Что бы вы сказали таким людям?
— Как могут быть непонятными Глен Миллер или Бенни Гудман? Чтобы понять любой жанр, нужно начать с его шедевров. Порекомендую посетить концерт профессионалов, таких как Московский джазовый оркестр. Важно, чтобы рядом были знающие люди, способные направить и подсказать.
В начале карьеры вы играли в авангардном джазе с Сергеем Курехиным. Почему его творчество не так популярно сегодня?
— В Советском Союзе авангард был под запретом, и ему не удавалось найти достойные трибуны. Курехин, как один из немногих музыкальных гениев, оставил глубокий след. Я рад, что имел возможность работать с ним и до сих пор переслушиваю наши записи.
Сейчас его музыка звучит несколько странно.
— Тогда на сцене прозвучали «Кино», «Аквариум» и Курехин с другими артистами. Это был уникальный опыт, но не всем это нравилось. В то время присутствовало стремление к свободе, а исполнение не всегда имело чёткое музыкальное оформление. Многие музыканты подводили уровнем исполнения, и, хотя Сергей был талантливым композитором, итоговый результат не удовлетворял ни артистов, ни зрителей.
Похоже, в тот момент это нужно было, чтобы изменить культурную реальность…
— Если уж «разрывать ткань», то, как это делали великие мастера, а не посредством самодеятельного эпатажа. В противном случае, к сожалению, мы даже не смогли изменить реальность.
Как вы встретили Виктора Цоя?
— Сергей пригласил меня на запись, где я впервые познакомился с Цоем, когда «Кино» работали над альбомом «Начальник Камчатки».
В роке раньше было много саксофона. Что вы об этом думаете?
— В хорошем роке саксофон неуместен. По мне, рок — это прежде всего гитары, такие как у Deep Purple или Led Zeppelin.
Интересно, как вы можете сочетать любовь к авангарду и личное мнение о саксофоне в роке?
— Возьмём Pink Floyd: для меня саксофон там звучит неестественно. Исключения, как например, в Dire Straits с великолепным саксофонистом Майклом Брекером, показывают, что это может сработать, но в целом они редко сопоставимы с мастерством джазовых исполнителей.
Как этническая музыка соединяется с джазом в последнее время?
— Раньше этника присутствовала лишь в специализированных ресторанах. Сегодня рестораны предлагают разнообразные блюда разных кухонь. Люди ищут новое и интересное, и мы стремимся включать этноэлементы в наши выступления. Этно-музыка набирает популярность благодаря талантливым музыкантам, которые глубоко понимают её, и мы с удовольствием представляем этно-джаз на фестивалях.




