В прошлом сезоне 20-летняя Диана Шнайдер стремительно ворвалась в десятку лучших. Начав год на 97-м месте мирового рейтинга, она выиграла все четыре финала, в которых играла, и к ноябрю поднялась на 12-ю позицию. Однако в нынешнем сезоне прогресс замедлился: спортсменка опустилась до 21-го места рейтинга и смогла выиграть лишь один титул. По ее словам, год оказался «турбулентным», что связано и с частой сменой тренеров.

Перед стартом сезона-2024 неожиданно завершилось сотрудничество с Игорем Андреевым, под руководством которого Диана выиграла три титула за полгода. Затем она вернулась к отцу, который ранее тренировал ее, но этот шаг не оправдался — на первых хардовых турнирах было больше поражений, чем побед. После Australian Open подряд выиграть хотя бы два матча подряд ей не удавалось.
С апреля Шнайдер активно искала нового тренера. За это время она успела поработать с Динарой Сафиной, Мариусом Копилом и Карлосом Мартинесом. Сейчас ее тренирует Александр Баин — бывший наставник Наоми Осаки и Каролины Плишковой, а также спарринг-партнер Серены Уильямс.

На выставочном турнире «Трофеи Северной Пальмиры» в Санкт-Петербурге Диана рассказала, как видит идеальный формат работы с тренером.
— Как вы бы описали идеального тренера? Он должен быть товарищем, жестким наставником или где-то посередине?
— Мне кажется, важна золотая середина. Главное — честность с обеих сторон. Чтобы всегда был открытый диалог и полное взаимопонимание. Ведь когда появляются разногласия, это мешает развитию.
Мне нужен человек, которому можно доверять и который скажет прямо: «Сегодня ты недоработала, вот что нужно улучшить». При этом важно, чтобы я поняла и приняла критику. Если не веришь тренеру, такая работа не даст результата.

— Есть ли у вас предпочтения к методике тренера? Может, что-то в работе с другими вам не подходит?
— Сейчас Саша Баин часто интересуется, что мне нравится, а что нет. Тренер должен учитывать индивидуальные особенности спортсмена. Например, кто-то предпочитает разминаться за полчаса до матча, кто-то — за два часа. У каждого своя рутина, и ее нарушения сильнее сказываются психологически.
Для меня успех — когда тренер ставит игрока на первое место, подстраивается под его потребности в каждом конкретном моменте.
— А как выглядит ваша предматчевая подготовка?
— Все зависит от времени матча. Для физиотерапии мне нужно около 30-45 минут, обычно разминка происходит за два часа до выхода на корт. Оставшееся время — полтора-два часа — я использую, чтобы подготовиться спокойно, без спешки. Спешка заставляет меня нервничать и отражается на игре.
Мне важно иметь время на душ, переодевание, прием пищи, визит к физиотерапевту. Также я стараюсь выделить около получаса на разговор с тренером, чтобы обсудить тактику и психологические моменты. Последние 20 минут уходит на разогрев перед матчем.

— Бывали ли тренеры, которые не учитывали вашу рутину и пытались ее сломать?
— Вообще таких случаев не было. В туре все, и игроки, и тренеры, примерно понимают важность этих моментов. Конечно, встречаются наставники, которые уверены, что по-другому будет лучше, но считаю, что тренер должен подстраиваться под игрока, а не наоборот.
— Почему вы меняли тренеров так часто? В чем была главная причина расставаний?
— Иногда дело в самой личности человека. Даже если как тренер человек подходит, с ним может не получаться строить долгосрочные отношения. Если общение вызывает напряжение, стресс, нет расслабленности, это сильно мешает.
Мне нужен тренер, с которым можно выговориться, кто поймет и примет все мои эмоции — слезы, злость — без осуждения.

— Для вас важна личность тренера?
— Без сомнений. Если человек тебе не симпатичен, сложно воспринимать его советы на корте. Просто возникает внутреннее отторжение.
Фото: Gettyimages.ru / Justin Setterfield, Alex Livesey, Warren Little; Vincenzo Orlando / IPA Sport / Global Look Press





