{«html»:»
На фотографии изображена Элизабет Беккер — надзирательница концлагеря Штуттгоф во время Второй мировой войны. Она появилась в этом аду зимой 1944 года, когда крематорий уже не справлялся с объемами работы. Невысокая и с жесткими чертами лица, Беккер не кричала. Она просто наблюдала, ее холодные глаза словно сканировали всё вокруг в поисках малейшей провинности.
С ней всегда находилась собака — злая овчарка, её верный спутник. Быстро стало ясно, что Беккер — одна из самых жестоких надзирательниц. Она могла без лишних слов ударить заключенного тяжелой палкой, нацеливаясь на уязвимые места — голову или грудь. «Она била нас за самую малую провинность, — вспоминала Мария Грабовская. — Удар мог последовать за медленным шагом, за простым взглядом или просто из-за её плохого настроения.
Однажды она избила польскую девушку, лишь за то, что та попыталась поднять упавший кусок хлеба. Девушка не выжила после этого случае. Для Беккер это не было вспышкой гнева; это была её обычная работа. Одна из надзирательниц позже рассказывала на суде, что Беккер была строже других и всегда утверждала, что если не показывать свою власть с самого начала, «эти твари сядут тебе на шею».
Но больше всего нас пугала её собака. «Мы боялись не столько её, сколько её овчарки, — делилась Хелена Копец. — Когда мы шли в строй на работу, Беккер могла крикнуть «Фас!» и отпустить собаку с поводка. Она вгрызалась в ноги, разрывая одежду и плоть, а смех Беккер был гораздо страшней, чем укусы.
Зима была невыносимой. Казимира Адамович вспоминала, как Беккер заставила группу женщин раздеться до нижнего белья и мыть бараки ледяной водой. Каждая, кто останавливалась от холода, получала удар плеткой. Она говорила, что грязь — их запах, вот и мыть, — рассказывая, как многие из этих женщин вскоре погибли от воспаления легких. Для неё это было просто развлечением.
Настоящий ужас наводили «селекции». Беккер не просто наблюдала — она решала судьбы людей. Доктор Зофия Мефферт, работавшая в лазарете, вспоминала: «Беккер приходила в лазарет для проведения «селекции». Она тыкала пальцем в больных и кричала: «Эта! И эта! Дальше не годится!» Она знала, что отправляет людей в газовые камеры.» У неё было окончательное решение. Однажды она отобрала молодую мать, родившую ребенка всего накануне. Мольбы не помогали — её лицо оставалось каменным.
Она была повсюду. Даже у виселицы на плацу мы видели её безэмоциональное лицо. Прокурор на суде заявлял: «Беккер не только отбирала жертвы, но и участвовала в охране осужденных к казни. Она присутствовала при массовых executions, испытывая при этом ни капли сожаления».
На суде мы, выжившие, смотрели на неё, надеясь найти хоть каплю раскаяния. Но всё то же каменное выражение. Судья спросил: «Вы признаёте, что били заключенных?»
И она ответила шулером: «Да, но это было необходимо для поддержания порядка. Я никогда не била сильно. Могу быть, один или два раза… Я не хотела никому вреда».
Прокурор вскочил: «Вы говорите о «не сильных ударах»? Свидетельства и заключения экспертов опровергли это! Вы избивали людей до потери сознания и до смерти. Вы по-прежнему настаиваете на этой лжи?»
Она не смогла ответить. Её лицо впервые дрогнуло, но не от раскаяния, а от страха — страха за жизнь, которую она забирала у других.
4 июля 1946 года петля положила конец её истории. Но для нас, выживших, память о её жестокости, смехе, когда её собака глотала плоть, и о её безразличном пальце, отправлявшем людей на смерть, останется навсегда. Это будет наш напоминанием о том, до какой степени обыденный человек может опуститься в бесчеловечности.
«,»title»:»Смертельные действия Элизабет Беккер: свидетельства жертв»,»h1″:»null»,»excerpt»:»Элизабет Беккер, надзирательница концлагеря Штуттгоф, запомнилась своей жестокостью и безразличием к судьбам заключенных.»,»description»:»История Элизабет Беккер, надзирательницы концлагеря, ее зверства и безразличие к судьбам жертв.»,»tags»:[«Штуттгоф»,»свидетельства»,»жертвы»,»концлагерь»,»жестокость»]}






