«Тело мое родилося в России, это правда; однако дух мой принадлежал короне французской». Эта фраза из фонвизинского «Бригадира» прекрасно отражает культурный парадокс Российской империи: её элита говорила по-французски намного лучше, чем на родном языке.
Французский как второй родной
В XIX веке дворянские дети нередко начинали говорить на языке Мольера раньше, чем на русском. Взрослея, они изъяснялись на изысканном французском, который, по утверждению Толстого, стал не просто языком общения, но и языком мышления. Пушкин в «Евгении Онегине» отмечал: «Он по-французски совершенно мог изъясняться и писал». Интересно, что в отличие от Англии после норманнского завоевания, русская аристократия была по происхождению русской. В 1812 году среди генералитета 60-65% составляли «природные русаки», что лишь подчеркивает загадку добровольного отчуждения элиты от своего языка.
Причины французского влияния
Идеологические и практические причины этой тенденции были разносторонними. XVIII — начало XIX века ознаменовались культурной гегемонией Франции в Европе, которая задавала тон во всём — от философии до моды. Не удивительно, что французский язык и культура занимали в мире такое место, какое сегодня занимает английский. Таким образом, представители элиты, стремясь не выпасть из общего контекста, вынуждены были осваивать этот важный инструмент общения. К началу XIX века в библиотеке русского дворянина более 70% книг современных авторов были написаны французами, а в книжных лавках Петербурга и Москвы 50% изданий имели французский оригинал.
Язык элитного потребления
Французский язык стал языком элитарного общения, что также подтвердило влияние языка на лексикон, связанный с элементами одежды и предметами роскоши. Около 1/3 из 300 слов русского языка, описывающих фасоны одежды, имеют французские корни. В категории предметов роскоши процент слов с галльскими корнями достигает 3/4. Это лишь иллюстрация «элитного потребления» правящего класса. К началу XX века 31% всех иностранных инвестиций в Россию приходилось на французский капитал.
Однако в России не всегда спешили принимать новую культуру. Например, Екатерина Великая в 1793 году издала указ, обязывавший французов уехать из страны или принести клятву нелояльности революции. Тем не менее, многие французские эмигранты нашли себе место в качестве гувернёров и учителей. Язык Декарта и Бюффона стал звучать над колыбелью дворянского младенца задолго до сказок А.Родионовны.
К концу XIX века, с ростом влияния Великобритании как мирового лидера, французский язык стал терять свои позиции в русской элите. Например, уже при Николае I императорский двор начал говорить по-русски, и к середине века общество, где любой офицер мог с легкостью выдать себя за француза, осталась лишь на страницах истории.






