Валентин Катаев и Эдуард Багрицкий появились на свет на юге Российской империи в схожее время: Катаев был младше Багрицкого всего на два года. Оба стали известными литераторами в Москве, а на этапе перед переездом их судьбы пересеклись в русскоязычных городах Советской Украины — Багрицкий жил в Николаеве, Катаев — в Харькове. Однако с началом Гражданской войны их пути разошлись: Багрицкий поддерживал красных, тогда как Катаев оказался среди белых.
— Не стоит полагать, что их расставание связано только с политикой. Когда белые заняли Одессу, Бунин, который часто посещал город с 1896 года, принимал не только Катаева, но и Багрицкого, юного поэта, находившегося под влиянием Николая Гумилева. Однако многие из его стихов того времени, к сожалению, не сохранились. Недавно однако удалось сделать сенсационное открытие: Катаева и его младшего брата, который позже стал известным литературным деятелем и военным корреспондентом Евгением Петровым, арестовывали большевики. Но арестовали и Багрицкого. Их спас общий знакомый Яков Бельский, который присутствовал на их литературных вечерах.

Поэзия и жизнь: романтика в условиях войны
— Их знакомство началось задолго до совместного пребывания в камере?
— Да, это произошло в 1914 году, весной, когда образовался кружок молодых поэтов, куда Катаев приходил с тетрадкой стихов. Багрицкий, на самом деле Дзюбин, учился в реальном училище и был сыном приказчика. Кружок признал именно его одним из самых талантливых.
— Почему он выбрал псевдоним Багрицкий?
— Он был вдохновлён поэтом Анатолием Фиолетовым, ранее Натаном Шором, который был мужем поэтессы Зинаиды Шишовой. Катаев позже помог спасти её от забвения, перевезя в Москву.
— У вас есть информация о дошедших до нас ранних стихах Багрицкого?
— Да, Катаев приводил некоторые из его ранних работ, полные романтики и заимствований у Гумилева:
Нам с башен рыдали церковные звоны,
Для нас поднимали узорчатый флаг,
А мы заряжали, смеясь, мушкетоны
И воздух чертили ударами шпаг!
Несмотря на свою атлетическую фигурку, Багрицкий не умел плавать и страдал астмой. У него был шрам на щеке, который, хотя многими воспринимался как след от сабли, на самом деле был фистулой. Поэт выглядел весьма эффектно.
— Подскажите, не мог ли Борис Рыжий перенять идею о шраме от Багрицкого?
— Багрицкий был образцом разрыва между литературной романтикой и реальностью, что занимало многих участников одесской «Зеленой лампы». Катаев ушёл на фронт добровольцем, Багрицкий работал в медицинском отряде. В 1918 году, выступая в Одесском литературно-артистическом обществе, Бунин высоко оценил обоих поэтов.
Одесса в тот период стала центром литературной жизни: среди известных имён были Бунин, Волошин. К тому же, Багрицкий и Фиолетов служили в уголовном розыске при Временном правительстве. Однажды, во время обыска, Багрицкий встретил свою первую любовь, что позже нашло отражение в его поэме «Февраль». Однако её изображение вызвало споры из-за недоразумений о контексте.
Я беру тебя за то, что робок
Был мой век, за то, что я застенчив,
За позор моих бездомных предков,
За случайной птицы щебетанье!
Поэт восхищался ею, но является ли это отражением его реальных чувств? Катаев на вспоминал, что встреча с девушкой вызвала у влюблённого неуверенность и неловкость, в то время как в своей поэме он уже изображал себя героем.
— Вернёмся в Одессу, которая всё время меняла хозяев.
— С 1919 года город стал ареною оиддительной борьбы: то приходили части Григорьева, то большевики. Катаев и Багрицкий начали работать в Бюро украинской печати, готовили программы к Первомаю, создавали агитационные стихи и частушки. Этот период их жизни оказался краткосрочным — Алексей Толстой уехал в Константинополь, а Бунин остался, что привело к конфликту между ним и молодыми литераторами.
Их участие в левом литературном движении спасло им жизни, так как Бельский на тот момент был секретным агентом. Его свидетельства стали решающими в ходе арестов.
В августе 1919 года Катаев и, насколько мне известно, Багрицкий возобновили отношения с Буниным. Катаев служил артиллеристом на бронепоезде «Новороссия». После каждого изменения власти в Одессе творческая жизнь продолжала бурлить.
Литература в условиях нехватки и нищеты
— Каковы были условия существования в это время для творческой молодежи?
— Множество худо-бедных писателей, таких как Бабель и Олеша, находились под эгидой ЮгРОСТА и устраивали концерты на заводах, в клубах, прибегая кроха иронии.
Катаев шутил о новейшей литературе: он называл её «болезнью настенною». Однако он должен был признать, что только филиал Российского телеграфного агентства позволял развиваться Багрицкому, который использовал свою фантазию в работе. Поэтическая группа, в которую входили как Катаев, так и Багрицкий, переняла неоклассические предпочтения старой «Зеленой лампы», только теперь у них была ироничная шутка, именующая себя «ЧК по борьбе с бездарностью».






