Ушел из жизни Алексей Бартошевич — последний живой связующий с эпохой МХТ и великим Шекспиром

8 октября скончался Алексей Бартошевич, один из ведущих российских шекспироведов и внук легендарного актера Московского Художественного театра Василия Качалова. Ему было бы 86 лет 4 декабря, отмечает издание МК.
Несмотря на тяжелую болезнь, Бартошевич оставался жизнерадостным, продолжал посещать спектакли и не терял интереса к театру. Его внимательность к постановкам была поистине исключительной — даже самые спорные спектакли он умел «разложить» по полочкам, бережно обходясь с критикой и не обижая коллег.
Коллеги и студенты ласково звали его Бартом — он знал это прозвище и сохранял неизменную доброжелательность. Благодаря глубоким связям с Московским Художественным театром, Бартошевич мог рассказать о закулисной жизни легендарных артистов и событиях, недоступных широкой публике. Воспоминания и наблюдения, которым он был свидетелем с детства, имели уникальную ценность.
Детство Алексея прошло в доме, окна которого выходили во двор Художественного театра, где мальчик вместе с другими ребятами из театральных семей играл среди реквизита и декораций. На балконе дома он слушал марш военного оркестра, который звучал во время постановки Чехова «Три сестры». Этот ритуал надолго остался в памяти и определил его особое понимание театра — на глубоком чувственном уровне, еще с юности и на протяжении всей жизни.
Мать Бартошевича, прежде чем стать суфлером в МХТ, была актрисой и получила образование у легендарного режиссера Леся Курбаса в Харькове. Алексей много времени проводил за кулисами, впитывая атмосферу театра с ранних лет.
Отец Бартошевича — Вадим Шверубович — был известным военным и театральным деятелем, но жил отдельно от семьи. Вадим оставил после себя ценные воспоминания о МХТ, которые до сих пор ценятся в театральных кругах.
Особенно близкими были отношения Алексея с дедушкой Василием Качаловым, одним из главных постановщиков и актеров Московского Художественного театра. Во время голодных лет Качалов приглашал внука в свой дом в Брюсовом переулке и баловал его изысканными угощениями. Одна из самых известных фотографий, на которой дед и внук запечатлены вместе, была сделана именно тогда — советский фотографу пришлось даже ретушировать дыру на коленке мальчика.
Бартошевич пользовался уважением благодаря своей простоте и доброте, которые проявлялись в общении с окружающими. Ему были чужды высокомерие и спесь, а внутреннее достоинство и выдержка вызывали неподдельное восхищение.
Его голос легко узнавался, он говорил тихо, но проникновенно. Алексей обладал особым даром — мог рассказывать о Шекспире, почти не упоминая самого автора. Однажды на лекции в ГИТИСе он так вдохновенно говорил о звездах и космосе, что слушатели вдруг поняли всю глубину вечной вселенной театра и творчества Шекспира.
Сам Бартошевич учился в ГИТИСе, позже стал там преподавать и завоевал репутацию одного из лучших педагогов. Его лекции были обязательны для будущих актеров, режиссеров и театроведов — они сочетали простоту и масштабность, вдохновляя зрителей и студентов смотреть вверх, а не в землю.



