«Сказал Морено, что не буду при нем тренироваться». Интервью легенды «Сочи» Никиты Бурмистрова

Первое после завершения карьеры.

За семь лет жизни «Сочи» пробился в РПЛ и еврокубки, обыграл в Питере «Зенит» и стал вице-чемпионом, вылетел и вернулся – и все это с Никитой Бурмистровым, рекордсменом клуба по матчам и голевым пасам. Летом 2025-го, после победы над «Пари НН» в стыках, он завершил карьеру. 

– Как восприняли отстранение Роберта Морено после первой игры с «Пари НН»?

– Сказал тогда, что это не поможет. Он команду собирал, готовил, и до удаления игра складывалась позитивно. Я уже месяц практически не тренировался, но верил, что с Морено мы пройдем «Пари НН». 

Когда сказали, что его убирают, думал, что это ошибка, но, как видите, за день-два другие тренеры сплотили команду: кого нужно поставили, кого нужно убрали – и мы победили без Морено. 

– Выходя во второй игре с «Пари НН», уже знали, что это последний матч в карьере?

– Конечно. За месяц до этого я с Морено не то что поругался, а просто сказал, что больше не буду при нем тренироваться, и ушел. За день до отстранения он меня вернул, объяснив, что атмосфера в коллективе так себе и для сплочения нужна моя помощь.

Я вернулся и сказал ребятам, что нужно забыть о всех передрягах и просто пройти «Нижний Новгород». Выходить на поле уже и не думал, но тренерский штаб меня все же выпустил – видимо, в знак уважения. 

– Почему отказывались тренироваться при Морено?

– На тренировках оказывался лишним. Мол, иди посиди, мы потренируемся, а потом заменишь вон того. А как мне потом играть, если не тренируюсь? Какой смысл в 35 лет сидеть за полем и смотреть, как другие тренируются? Вот и сказал, что делать этого не буду, и индивидуально работал в тренажерном зале. 

– Вас удивил скандал с Писарским (дал деньги другу, и тот сделал ставки на игру «Сочи» с «Пари НН», где Владимир удалился, – Спортс”)?

– Володя – он такой… По-хорошему баламут. Может, совершил это не со зла и не думал, что человек что-то такое сделает. В то, что он специально удалился, я не верю. Это глупость. Хорошо, что его дисквалифицировали только на год. Может, он что-то переосмыслит и вернется тем Писарским-Сычевым, каким был в «Оренбурге». Заново найдет себя. 

– Правда, что после отстранения Морено отдал кофемашину кому-то из сотрудников, а после возвращения попросил назад?

– Я уже был не в команде, но ребята говорят: так и было. Он отдал кофемашину массажисту, а потом забрал. Ну, это европейский менталитет.

– Как вы прощались с командой?

– Обыграли на выезде «Пари НН», и у всех было хорошее настроение. Отмечая победу, выпили в аэропорту по бокалу пива, а потом пели в самолете гимн болельщиков «Партизана» «Белла, чао!» и другие песни. 

Я со всеми попрощался, всем сказал спасибо и на прощание получил большую майку, состоявшую из семи форм «Сочи», в которых играл с 2018-го, – еле до дома довез. 

– Для вас это первое за долгое время лето без сборов и игр. Чем занимались?

– В основном переездом из Сочи в Калининград и разбором вещей: только недавно его закончили, за семь лет много всего скопилось. 

– Вы говорили, что после Сочи страдали в других городах от погоды. Как в этом смысле адаптировались к Калининграду?

– Плохо. В первый месяц сравнивал с Сочи («Эх, там сейчас тепло, хорошо»), а потом привык к калининградским дождям и перестал обращать внимание на погоду. 

– Почему не остались в Сочи?

– Думали об этом, но у нас в Калининграде квартира, и было не так много времени на то, чтобы решить, где дальше жить. Мы просто приехали домой и пока отдыхаем, а дальше будем думать, как поступить. Может, еще и вернемся в Сочи. 

– В «Сочи» вам предлагали остаться в новом качестве? 

– Говорили об этом, когда подписывал последний контракт, но мне ничего не предложили, а потом в «Сочи» поменялось руководство, пришли абсолютно другие люди, и я уже ничего не ждал.  

«Чтобы закрепиться в ЦСКА, не хватило наглости и мозгов»

– Росли вы в Приморске, в 37 км от Калининграда, и ездили на турниры не в Москву, а в Литву, Польшу и Германию. Как это на вас сказывалось?

– Добирались на автобусах и ночевали в спортзалах, где спали на матрасах. И ничего, как-то выигрывали, росли. Из Германии я привез первые бутсы – не адидасовские, попроще. Но они мне в итоге не подошли – постоянно натирал ноги. В итоге отдал их кому-то. 

Приморск – городок между морем и заливом, окруженный военными частями. Нет так много вариантов, чем заняться, и мама думала, что я пойду по военной линии: отслужу, выйду на пенсию. Но мне хотелось другого – с детства мечтал стать футболистом. 

– Если бы в 11-м классе не попали в ЦСКА, стали бы военным?

– Нет. Звали и в «Мастер-Сатурн», так что я все равно бы уехал. ЦСКА поселил меня в старом интернате у Петровского парка. Я был пареньком из глубинки (и в Калининграде-то после Приморска всего три года пожил) и к столице адаптировался тяжеловато.

Семья далеко, созванивались раз в неделю, а вокруг новые люди разных возрастов – с ними надо общаться, а я к этому не привык. Но понимал, для чего приехал, терпел, привыкал и через полгодика уже чувствовал себя своим. 

– Сколько прошло от переезда в Москву до первой тренировки у Газзаева?

– Около года. Неплохо провел сбор с дублем, и позвали тренироваться с основой. Конечно, я не был к этому готов. Еще недавно играл, можно сказать, во дворе, а тут команда, которая меньше двух лет назад взяла Кубок УЕФА и за которую я болел у телевизора. Получился слишком резкий подъем. Чтобы закрепиться на новом уровне, мне не хватило наглости и мозгов. 

– В каких ситуациях не хватило мозгов?

– Сейчас много информации, что нужно работать в тренажерном зале, а тогда на эту тему никто ничего не подсказывал. Чтобы молодому заиграть в том ЦСКА, надо было работать больше всех, а я полтора часа тренировался и ехал домой. 

Российские лидеры команды воспринимали меня как очередного паренька из дубля, которого скорее всего отправят в аренду, бразильцы – поддерживали и подбадривали, а Газзаев сочетал требовательность с заботой – спрашивал, как я сыграл за дубль, забил ли. Тренировки у него жесткие, я чуть сознание не терял, но молодому нужна такая база – в будущем она мне помогла. 

– Как реагировали, когда Жо и Рамон приезжали на тренировки после вечеринок? 

– На тренировках они не выкладывались, но в играх им это поначалу не мешало. Мне в любом случае было не до них. Я немного в другом мире жил. Надо было самому себя проявлять. Летом 2007-го Вагнер и Жо уехали в сборные Бразилии, и мы с Димой Тихоновым получили шанс в основе, но оказались не готовы. 

Бегали, боролись как могли, но не забивали, и Газзаев на эмоциях пихал нам: «Вы надежды подающие, но ничего не дающие». Ругал меня даже за интервью, которое я дал после попадания в основу: «Надо следить за словами и больше работать, чем говорить». 

– Гинер не любил, когда у молодых русских игроков появлялись агенты. На вас это как отразилось?

– Спортивным директором ЦСКА был [агент] Виктор Панченко, а я подписал контракт с другим агентом, Сергеем Жуковым, и, никому об этом не сказав, пришел на переговоры о пересмотре контракта. Подписал, и в конце года мне сказали уходить в аренду. 

– Как возник вариант с бельгийским «Локереном»?

– Этот клуб и ЦСКА заключили договор об обмене игроками, и после аренды в «Луче» мне позвонили: «Есть вариант с Бельгией». Но я уже был на просмотре в «Шиннике», хорошо себя чувствовал, забивал и сказал, что останусь в Ярославле. Возможно, ЦСКА был недоволен, но в итоге я провел нормальный сезон в «Шиннике». 

– Вы говорили, что болели за ЦСКА и после ухода в другой клуб. Когда перестали?

– В «Амкаре» я еще по-особенному настраивался на матчи [с ЦСКА]. Хотел что-то доказать – вдруг возьмут обратно. Потом относился все спокойнее и спокойнее и к переходу в «Сочи» уже точно особых чувств к ЦСКА не осталось. Но все равно считаю себя воспитанником клуба и болею за ЦСКА в дерби.   

«Хиддинк общался со мной как друг, не делая разницы между Бурмистровым и Это’О»

– За сколько «Амкар» купил вас у ЦСКА?

– Сначала, когда поехал на просмотр в «Амкар», меня готовы были продать тысяч за 300 евро. Я неплохо себя показал на сборах, и президент Чупраков, увидев меня в одном матче, сказал: «Все, берем его». А ЦСКА такие: «Мы 500 хотим теперь». Чупраков ответил: окей. И купили меня, как я слышал, за полмиллиона евро.   

– «Амкар» тренировал Рашид Рахимов. 

– Требовательный тренер, похож на Газзаева, но у него на тренировках уже был европейский подход – не только в футбол играли и по воротам били, а – тактика, моделирование, тренер по физподготовке. К сожалению, на сборах я получил травму и первый год в «Амкаре» смазался. 

А весной 2011-го Рахимов выпустил меня в «Лужниках», в конце игры с «Спартаком», чтобы удержать ничью. Шла 89-я минута, и 1:1 на выезде нас устраивали, но Серега Нарубин далеко выбил, а я с ошалелыми глазами пробежал и перекинул мяч через Диканя. Так впервые забил в РПЛ – через четыре года после дебюта. 

– Дальше вы впервые работали с иностранным тренером – Миодрагом Божовичем. 

– «Амкару» повезло, что после Рахимова, при котором было много тактики и физики, пришел Божович – команда расслабилась. Югославы больше игровики. Любят, когда много игровых, а не тактических упражнений. 

С Миодрагом я получал удовольствие от футбола. Он очень позитивный. После побед, зная, что совместный отдых сплачивает игроков, говорил: «Делайте что хотите, но не идите в ресторан, где буду я». 

Еще он запрещал ходить в тренажерный зал – говорил, что это закрепощает мышцы: «Вы должны быть легкими, быстрыми, гибкими. Вы и на тренировках получили достаточно нагрузки, идти в зал ни к чему». 

– Как оказались в суперзвездном «Анжи»?

– Вскоре после ухода Божовича сделал гол+пас с ЦСКА, забил еще пару мячей, и меня позвали в «Терек» Черчесова и «Анжи», где было столько легенд, которых я по телевизору видел (Это’О, Роберто Карлос, Жирков), что без раздумий сказал: хочу туда. Говорили, что «Анжи» купил меня за 2,5 млн евро. 

Потом уже слышал, что и ЦСКА мог в аренду меня взять, но тогда я об этом не знал и шел в «Анжи» за опытом, за шансом чему-то научиться и попасть в сборную.  

– Чем удивил Хиддинк?

– Общался со мной как друг, не делая разницы между Бурмистровым и Это’О. Это подкупало. Но, конечно, мы не могли быть с Это’О в одном положении. Он мог меньше тренироваться, а потом выходил и делал результат. Мне оставалось только учиться у него. 

Жаль времени было не особо много. Через несколько месяцев меня отдали «Амкару» в аренду, а вернули, когда Хиддинк и главные звезды уже разъехались.  

– Голова в «Анжи» закружилась? Например, от высокой зарплаты.

– Наверное, было такое. Когда приходишь с мыслью составить конкуренцию и месяц-два-три не выходишь на поле, руки опускаются. В какой-то момент я где-то недоработал. Мог трудиться больше. 

– И тогда вы купили Audi, не имея прав. 

– Да. Ну, это юношеская глупость. Супруга водила, у нее были права, а у меня нет.

Я машину купил, но большую часть времени она стояла без дела. Права я потом получил достаточно быстро, но особо не ездил и продал машину. Наверное, любой молодой футболист, получающий большие деньги, допускает глупые траты. Этот период просто надо пройти.

– Ваша жена рассказывала, что познакомились вы в ресторане, когда она прислала вам записку: «Чего такой грустный сидишь?»

– Так и было. Летний короткий отпуск, я с братом пришел, а у нее был день рождения в том же ресторане. Дело было в обед, но почему-то в это время они там праздновали большим-большим женским кругом. В ресторане сидели только мы и они. Нам прислали записку, мы ответили, началось общение – и продолжается уже 15 лет.

– После свадьбы вы рассказали, как делали предложение: «Я не романтик, поэтому поступил практично. Вручил Маше ключи от новой машины и сказал: «Давай поженимся». 

– Ох, вот этого, честно, уже не помню. Как такового предложения не было. Мы уже встречались года четыре, и было так: «Ну, поженимся, может быть?» – «Ну давай поженимся». А ключи – может, и дарил. 

– Ваша жена – адвокат. Ее юридическая помощь вам когда-нибудь требовалась?

– Она специализируется на уголовном праве, и в этом отношения, слава Богу, мне помощь пока не требовалась. Но сейчас, когда нужно посмотреть бумаги по моей новой деятельности (в последние годы вкладывался в коммерческую недвижимость), она читает, проверяет. Глаз у нее наметан лучше, чем у меня. Я-то всю жизнь в футбол играл, мне с документами бывает сложно. 

«Кононов при встрече заявил: «Будем из тебя лепить нового Алабу»

– Вы вспоминали, что Сулейман Керимов собирал на разговор российских игроков «Анжи». Это уже после отъезда звезд?

– Нет, осенью 2012-го. Пригласил меня, Смолова, Шатова, дагестанских ребят. Керимов хотел, чтобы мы прогрессировали. Говорил, что должны работать и составить конкуренцию иностранцам. Через год звезды разъехались, но благодаря тому, что они заняли третье место, мы играли в Лиге Европы. Я забил «Тромсе» и сделал голевой пас Эвертону в игре с «Тоттенхэмом».   

На «Уайт Харт Лейн» круто. Если удачно сыграл, тебе аплодируют даже болельщики соперника. Мы тогда подразвалились и проиграли 1:4, но все равно попали в плей-офф и даже прошли «Генк» в первом раунде. А потом проиграли АЗ 0:1. 

– Как умудрились той же весной вылететь из РПЛ?

– Подкосила игра в двух турнирах. Каждые три дня куда-то летали: мы ведь жили в Москве, а домашние матчи проводили в Махачкале. К тому же состав менялся: одни уходили, другие добавлялись. Это мешало нормально готовиться и выступать. Так-то команда сильная была, не должна была вылетать.   

– В «Анжи» вы были левым вингером. Как в «Краснодаре» стали крайним защитником?

– При переговорах со мной не обсуждалось, где я буду играть. Уже когда приехал, они сказали, что видят меня левым защитником. Для меня это был шок, я в детстве всегда нападающего играл. В обороне вообще не силен. Но Кононов при встрече заявил: «Будем из тебя лепить нового Алабу. Посмотри на него. Хотим, чтобы ты играл примерно так». 

Естественно, у меня ничего не получилось. Какой из меня Алаба? Все быстро поняли, что крайний защитник – не мое. 

– Хотя в первом матче вы забили «Калеву» в Лиге Европы. 

– Так мы же 5:0 победили, и мой гол был пятым. В целом меня всегда тянуло в атаку, и эксперимент с переводом в оборону провалился. Тогда же в крайнего защитника переделывали Сергея Петрова – у него как бывшего опорника получалось гораздо лучше. 

– Чем обстановка в «Краснодаре» отличалась от того, что было в «Анжи»?

– В «Анжи» все тренировались чуть на расслабоне, а в «Краснодаре» нельзя было ошибаться. На каждой тренировке надо было отдаваться на 105-110%. Был очень высокий уровень заряженности и желания. Потому-то команда в том сезоне впервые взяла медали. 

– Кононов – мягкий тренер?

– Не сказал бы. Если он культурно выражается и не выходит из себя на пресс-конференциях – это не говорит о мягкости. По мне, он хороший тренер, который построил сильный атакующий «Краснодар». У него были интересные упражнения, когда бразильцы пасовали на третьего и отрабатывали забегания, предложения. 

В «Краснодаре» собрались сильные игроки, иностранцы и россияне, и у Кононова все хорошо получалось. Считаю, в «Спартаке» ему просто не повезло. 

– Самый сильный из ваших партнеров по «Краснодару»?

– Марат Измайлов. Наши легионеры называли его бразильцем. В силу возраста он мог спокойно пару дней пропустить, а потом быть лучшим на тренировке и в игре. Если бы еще больше тренировался, не представляю, что бы он творил на поле: наверное, в «Реале» бы играл. 

– Как в Краснодаре вам порезали руку стаканом?

– Когда не играешь, у тебя плохое настроение, закисляешься, совершаешь необдуманные действия. Вот я зачем-то и поперся в ресторан. Там у одного человека случилось недопонимание с другим. Я никак в этом не участвовал, но оказался между людьми, которые конфликтовали. Разнимал. Говорил: «Успокойтесь». 

Как часто бывает, разнимающий получает больше всех. Я поднял руки (типа: «Остановитесь!»), а сзади кто-то кинул стакан и попал в меня. Рука потом загноилась, поднялась температура, и я месяц не тренировался. 

– Тогдашний лимит обязывал тренеров выпускать в старте 4-5 российских игроков. Без лимита вас бы взяли в «Анжи» и «Краснодар»?  

– О-о-ох, сложно сказать. Наверное, в какой-то мере лимит повлиял. Но не могу сказать, что я плохо играл за «Амкар». Были достаточно яркие матчи. И, наверное, теоретически мной могли заинтересоваться и без лимита. Но, наверное, лимит повлиял на то, что они смотрели на внутренний рынок, хотя могли купить десять Это’О. Это уже больше вопрос к руководителям. 

– Ваша карьера в тот период могла сложиться иначе, если бы не уходили в «Анжи» и «Краснодар», а играли за команду уровня «Амкара»?

– Возможно, стоило сезон-2012/13 (когда Никита после первых туров ушел в «Анжи» – Спортс”) доиграть в Перми хотя бы до зимы, забить еще пару-тройку голов и уже более состоявшимся, зрелым игроком детально думать над вариантами [продолжения карьеры]. Да, сейчас думаю, что лучше бы я остался в «Амкаре».   

«Галицкий всегда приходил к тренерскому штабу со своими идеями»

– Чем запомнился Сергей Галицкий?

– Пару раз в неделю прилетал на тренировку на вертолете. Бил с углового, с пенальти. Всегда приходил к тренерскому штабу со своими идеями. Много раз видел его на теоретических занятиях. Однажды показывали пенальти, и Галицкий настаивал, что вратарю надо не гадать, а стоять по мячу. 

Судя по интервью, обо мне он был неплохого мнения. Говорил, что я хороший игрок и на меня рассчитывают. Кстати, на зимних сборах-2015 я отдал голевую или предголевую в товарищеском матче. Мной были довольны и хотели поставить в следующей игре, а я заболел. В больших командах много шансов не дают, и я ушел в аренду в Томск. 

Паша Мамаев говорил: «Нефиг там делать. В «Краснодар» попасть трудно, а в Томск ты всегда успеешь уехать». Оказался прав. Это был ошибочный переход. Надо было постараться в «Краснодаре» что-то доказать и зацепиться. Дождаться конца сезона и дальше уже принимать какие-то решения. 

– Что пошло не так в «Томи»?

– Забил «Зениту» в первой товарищеской игре, а начался чемпионат – и меня даже на замену не выпустили. С Непомнящим сразу сложились предконфликтные отношения. Потом жена родила, говорю Непомнящему: «Можно поехать забрать ее из роддома?» – «Да, утром туда, вечером обратно». 

Короче, у нас с ним не сложилось. Я толком не играл, ничего не показал и, кажется, уехал из Томска раньше, чем нужно было.   

– Как летом 2015-го оказались в «Урале»?

– Гончаренко хотел из «Краснодара» Мартыновича, а меня отдали прицепом. Гончаренко – сильный тренер, с ним приятно работать. У него все системно и справедливо: если плохо тренируешься – не играешь. 

В первое время он ставил условие, чтобы Григорий Иванов не сидел с ним на лавке, но результаты были не слишком положительные, и президент постепенно спускался с трибуны. 

– Вы бы на месте Гончаренко уехали из «Урала» перед игрой с «Тереком»?

– Сложно сказать. Я, слава Богу, не был на месте Гончаренко. К нему все с уважением относились. Все хотели с ним работать. Он многим нравился. И тут такое. Когда тренер уезжает за два дня до игры – это трудно переварить. Первое время был шок, но мы профессионалы, продолжили играть, заняли восьмое место – лучший результат в истории «Урала». 

Правда, там опять вышло недопонимание. Я попал под горячую руку Иванова и после зимней паузы за «Урал» не играл. Так и не адаптировался там. Психологически было некомфортно. Надо было заново найти себя, перезагрузиться. Сергей Павлов, у которого я играл в «Шиннике», позвал меня в «Арсенал». Я разорвал контракт с «Краснодаром» и поехал в Тулу. 

– Пошли на тройное понижение зарплаты.

– Многие мне говорили: «Ты что, дурак?» Но я хотел играть и не думал о деньгах. Очень плохо себя чувствовал, не играя, и когда Павлов позвал, особо и не размышлял. А зарплата… Какую дали, на ту и пошел. 

Начали сезон плохо, и тренером стал Кирьяков, который тоже в меня верил, называл одним из лидеров. Мы оставили команду в РПЛ, и у меня закончился контракт. Володя Габулов был в хороших отношениях с новым руководителем, Аджоевым, и хотел помочь мне остаться. 

– Почему ушли?

– Мне сказали, что новый тренер, Божович, не хочет меня видеть. Это, конечно, сказки. Видеть меня в команде не хотел новый руководитель, потому что в клуб меня приводил его предшественник. 

– Вы и в «Балтике» потом не задержались.

– Меня и туда не хотели брать. Я местный, а местных как правило нигде не любят. Благодаря бывшему президенту клуба меня все же оставили, но я особо не играл. Тогдашний спортивный директор высказал мне что-то, я ему ответил, и на следующий день меня отправили в дубль. 

2017 год я доигрывал уже в первенстве области. Стал чемпионом и отправился в «Ротор», к Сергею Павлову (помогал ему, как и в Туле, мой бывший агент Сергей Жуков). В ФНЛ Волгоград шел в зоне вылета, меня позвали помочь – я и поехал. 

– На новом стадионе «Ротор» собирал по 20-25 тысяч. Что чувствовали?

– Очень сильно удивился. Мало где встречал в России такую любовь болельщиков. Откуда она?

Мне кажется, Волгоград достаточно спортивный город, клуб был вице-чемпионом России, и люди поколениями любят «Ротор».    

Помню, приехал в команду, и уже через три дня меня люди останавливали в торговом центре: «Давайте, удачи». Невероятные болельщики, одни из лучших в России. С таким стадионом и такими фанатами «Ротор» должен быть в РПЛ. Это даже не обсуждается. От Волгограда у меня только самые положительные впечатления и воспоминания. 

– А от первого сезона в «Сочи»?

– Все думали, что у команды было серьезное финансирование, но на самом деле нет. В ФНЛ у нас постоянно были какие-то тяжелые перелеты – то в шесть утра, то в три ночи. Но за счет удачи и желания себя показать мы все же вышли в РПЛ. Коллектив был классный, мы получали удовольствие от тренировок и игр. 

– Как сказалось на обстановке вливание группы зенитовцев?

– Негативно, конечно. Ребята заслужили показать себя в РПЛ, а их лишают такой возможности. По первости был шок, потому и стартовали плохо, но собрались, сыгрались и к приходу Федотова уже более-менее сплотились. Валентиныч подчеркивал, что мы должны держаться вместе и каждого нового человека приветствовал: «Добро пожаловать в семью». 

«Морено показывал в «Сочи» интересные идеи, но потом расклеился»

– В первом полном сезоне с Федотовым вы стали пятыми и вышли в еврокубки. На второй год взяли серебро. В чем секрет того «Сочи»?

– Валентиныч хотел, чтобы мы кайфовали не только от атаки, но и от обороны. Его тренеры по физподготовке здорово с нами поработали – с никому ненужными ребятами, которые когда-то подавали надежды (Юсупов, Терехов, Цаллагов, я). Мне к приходу Федотова уже было тридцать: мозги вроде встали на место, силы еще оставались – вот и показал качественную игру. 

– Первые два года «Сочи» проигрывал «Зениту». Как победили в Питере осенью 2021-го?

– Выиграть там без везения невозможно. В конце первого тайма у них удалили Азмуна, и даже вдесятером они могли забить больше одного, но мы оборонялись стеной и победили 2:1. 

Тот сезон мог получиться еще интереснее, если бы я забил «Партизану» в квалификации Лиги конференций. У меня был хороший момент, но Игор Вуячич, который сейчас в «Рубине», на последней минуте вынес мяч с ленточки, и по пенальти мы уступили. А так – может, попали бы в группу.   

– После серебра-2022 вас звали, как Федотова, в другие клубы?

– Не рассматривал никакие варианты. В «Сочи» была семейная атмосфера, мы хорошо общались и внутри команды, и с руководителями. Клуб строился, шел вверх, даже и мысли не было об уходе. Да и возраст уже был такой, что не до переезда. 

– Почему Нобоа после ухода Федотова не блистал, как при нем?

– При Валентиныче он был в сумасшедшей форме, а потом начал травмироваться, да и партнеры появились новые. Он еще мог принести огромную пользу «Сочи», но кто-то считал его старым, кто-то ненужным. Когда в человеке сомневаются, он не может раскрыть все свои качества. 

– Почему Федотов второй год не тренирует?

– Наверное, после вторых мест с «Сочи» и ЦСКА хочет возглавить клуб с амбициями, который за что-то борется. Думаю, ждет варианта, где сможет построить свой футбол. Все правильно делает. Может позволить себе выбирать. 

– Гаранин, сменивший Федотова в «Сочи», в низших лигах считался прогрессивным тренером. Что у него не получилось?

– Он хотел играть в футбол, как у Гвардиолы. Разыгрывать от ворот. Чтобы вратарь и пять защитников в квадрат играли в нашей штрафной. Ему объясняли, что это сложно, путь в никуда, под это нужны исполнители. Ну и получили 0:7 от «Зенита». 

С Федотовым все было проще, более вертикально, а Гаранин хотел, чтобы мы за счет класса выходили из-под прессинга и создавали моменты, но нужного класса у нас не было. Может, дай ему время – он бы что-то и построил, но после второго места команда резко откатилась во вторую половину, и Гаранина убрали. 

– А Бердыев почему не задержался?

– У него было больше строгости в обороне, дисциплины, и команда добивалась определенного результата, но в итоге они с руководством решили, что друг другу не подходят. Насколько я понимаю, Борис Романович [Ротенберг] любит, чтобы команда играла в атаку, а Бердыев больше оборонительный тренер. 

– Ваша реакция, когда Морено через четыре года после сборной Испании приехал в последнюю команду РПЛ?

– Сначала мы не верили, что это правда. Но, по-моему, сборную Испанию не надо тренировать: они съезжаются, тренируются два дня, всех обыгрывают и возвращаются в клубы. В первые месяцы Морено показывал в «Сочи» какие-то интересные идеи, но потом расклеился. Может, устал. Или внешние передряги сказались. 

– Требовал Роберт примерно того же, что Гаранин?

– Да, хотя Морено более углублен, знает больше нюансов этого футбола, чем Гаранин. Но в итоге игра, которая была при Морено, мне плюс-минус напоминала футбол «Сочи» при Гаранине. Сказывалось, что он общался через переводчика и многие моменты в нашем футболе не мог понять. Он приверженец испанского стиля, а у нас это слабовато работает. 

– Как Морено относился к вам?

– Насколько понимаю, меня он не видел как футболиста – только как помощника в коллективе. При этом – уже в ФНЛ – я мог десять туров просто сидеть, даже не разминаться и вдруг услышать: «Ну все, иди играй». Это как-то странно. 

В целом мы с ним нормально общались как руководитель и подчиненный. Он хотел, чтобы я наставлял молодых, помогал им. По большей степени этим я и занимался в последний год.

– А как вы обыграли «Спартак» весной 2024-го?

– Тогда каждый матч был решающий, а на «Спартак» настрой всегда запредельный – на пустом стадионе играть никто не любит, а тут в Сочи приехало много болельщиков. Дома со «Спартаком» мы всегда играли хорошо (три победы и ничья) – вот и тогда победили, хотя моментов создали не так много.  

– Как Морено отреагировал, когда игрокам стало плохо перед матчем в Грозном?

– Помнится мне, что болезненно. Все – и Морено, наверное, в том числе – думали, что нас отравили. Всякое бывает, но не верю, что кто-то нас отравил. Скорее всего, стечение обстоятельств.

– После вылета какие изменения заметили в Первой Лиге?

– Стало больше вертикального футбола. Команды больше закрывались. Меня это удивило. Против нас играли глубоко, и Морено думал, что справится за счет своей тактики, но у нас были проблемы во многих матчах.   

– Вы сказали, что Роберт не видел в вас футболиста, но сезон в ФНЛ начали в старте. 

– Наверное, поставил меня под впечатлением от 5:0 в товарищеской игре с «Тальересом», когда я впервые на предсезонке вышел с первых минут. Но в целом он делал ставку на молодых, а я уже был на подхвате. 

– Как пришли к мысли о завершении карьеры?

– Серьезных травм и операций у меня, слава Богу, не было, но накопились мелкие повреждения, которые не давали играть на полную, соперничать с молодыми. Готовился уйти еще в 2024-м, но «Сочи» вылетел, руководители сказали, что для возвращения нужен мой опыт, и я не стал уходить на плохой ноте. А после возвращения в РПЛ понял: это лучший момент для завершения карьеры. 

– Футбол в жизни остался?

– Конечно, это моя главная любовь. Играю с ребятами на первенство области. В будущем, возможно, пойду на тренерские курсы, но пока не решил, хочу ли этого. 

Ходил на кубковый матч с ЦСКА. Мне нравится, как играет «Балтика». Очень современный стиль, интересно смотреть. Игра не усыпляет, а держит в напряжении. 

Интервью скаута ЦСКА Машкарина: скандально ушел из «Зенита», забил «Барсе» на «Камп Ноу» и привел Кисляка

«Агенты помогли снизить цену на треть». Как ЦСКА покупал Виллиана Рошу

«Иногда думаю: «Сколько же денег прогулял!» Талант из «Спартака» 90-х, игравший в четвертьфинале ЛЧ

Фото: РИА Новости/Артур Лебедев, Алексей Филиппов, Александр Вильф, Александр Натрускин, Виталий Белоусов, Виталий Тимкив, Владимир Астапкович, Антон Денисов, Рамиль Ситдиков; pfcsochi.ru; Gettyimages/Dima Korotayev, Dima Korotayev, Epsilon; East News/Icon Sportswire via AP Images

Источник

Что читать дальше

Подборка материалов по этой теме.

Сейчас читают

Материалы, которые чаще открывают сегодня.

Загрузка…

Ещё по теме

Продолжить чтение

Материалы, которые помогут не выпадать из темы.