Самолет Як-42 с бортовым номером СССР-42351, выпущенный в 1988 году, находился в руках опытного экипажа. Командир Виктор Азаров на этом рейсе, изначально планировавший выступить в роли КВС-инструктора, заменил проверяемого пилота Валерия Панова, который отпросился по семейным обстоятельствам.
Накануне Азаров также выполнял ночной рейс и имел всего 10 часов отдыха перед вылетом, однако в подготовке к полету это не было учтено. На протяжении всего полета управление осуществлял именно он, в кабинете находились второй пилот и бортмеханик. Полет проходил без замечаний до начала снижения. В Свердловске свирепствовал дождь, небесная мера была низкой, ограничивая видимость до 4000 метров. За 65 километров от аэропорта диспетчер разрешил снижение до 1800 метров.
Однако, чтобы выполнить указания времени, пилот решил отклониться от схемы захода, вывернув влево для увеличения времени снижения. Из-за сильного ветра, обледенения и электризации выдерживать вертикальную скорость 15-20 м/с стало невозможно. Диспетчер не вмешался в это изменение маршрута.
Салон Як-42
После отклонения влево курс стал отклоняться от посадочного на 8 километров. На высоте 3000 метров самолет оказался на расстоянии 35 километров от ВПП, внешне выходя за границы назначенной траектории. Экипаж, в целях сокрытия реального положения дел, сообщил диспетчеру о достижении высоты 1800 метров, хотя на самом деле она составляла 2500 метров. Учитывая это, диспетчер разрешил снижение до 600 метров. При 25 километрах до аэропорта лайнер все еще находился на 8 километров левее заданного курса. Диспетчер выпустил разрешение на снижение до 500 метров и скомандовал передать управление диспетчеру посадки.
На установленном рубеже экипаж не выпустил шасси и закрылки на 20 градусов, в итоге на дистанции 12 километров скорость увеличилась на 130 км/ч выше нормы, а самолет оставался более чем на километр левее траектории. Диспетчер несколько раз пытался откорректировать курс, однако такая ситуация была весьма сложной. Экипаж продолжал маневрировать, но оставался левее посадочной траектории, скорость покидала допустимые пределы, а самолет не был сбалансирован. Лишь на расстоянии 7 километров экипаж выпустил закрылки на 20 градусов, но с слишком высокой вертикальной скоростью, оставаясь на 200 метров левее глиссады.

Кабина Як-42
Самолет не смог удержать заданную глиссаду, и его снижение происходило ниже установленной высоты. Турбулентность приводила к колебаниям управления самолетом. За 6 километров до ВПП командир ввел Як-42 в разворот для исправления бокового уклонения, одновременно увеличив выпуск закрылков до 45 градусов. В этот момент сработали сигнализации о перевесе, отказе автопилота, и превышении скорости.
На усталого командира обрушился поток информации: он одновременно управлял самолетом и налагал на себя задачу исправления проблем. В результате он не заметил, как самолет на 250 метров левее и на 30-40 метров ниже глиссады. За 5 километров до полосы самолет уже отклонялся вправо. КВС пытался вернуть лайнер на посадочный курс. Сигнализации снова сработали, и командир резко потянул штурвал на себя, деактивируя автопилот.
После прохождения радиостанции сработала сигнализация предотвращения столкновения с землей. Самолет, находясь в неустойчивом положении, уклонялся влево и снижался с большой вертикальной скоростью. Оптимальным решением был бы уход на второй круг, однако экипаж продолжил заход, получив разрешение на посадку от диспетчера.

Когда высота достигла 80 метров, командир, оценив ситуацию, осознал, что лайнер находится в неподходящем положении для посадки. Он начал снижать вертикальную скорость и резко повершал на посадочный курс, одновременно получив указание от диспетчера: «Без снижения следовать».
На высоте 60 метров сигнализация о недопустимо близком расположении к земле сработала вновь. Бортмеханик, осознав критичность ситуации, закричал: «Уходим, командир!», но реакция командира запоздала на 5 секунд. В итоге, бортмеханик перевел двигатели в взлетный режим, а пилоты попытались взять штурвалы, но уже было слишком поздно.
В двух километрах от торца ВПП самолет столкнулся с вершинами деревьев и, потеряв скорость, рухнул на землю. Фюзеляж самолета распался на две части. В катастрофе погибли три пассажира и бортмеханик, еще 40 человек получили ранения различной степени тяжести.
Причиной катастрофы признаны многочисленные ошибки экипажа, включая отклонение от схемы посадки и несвоевременный уход на второй круг. Благодаря тому, что бортмеханик в последний момент изменил режим на взлетный, лайнер не врезался носом в землю в лесу, а упал на поле, что, вероятно, минимизировало разрушающие последствия и число жертв.
В интернете можно найти воспоминания очевидцев:
…самолет летел на посадку, облачность была низкой. Внезапно он вышел из облаков, появилось освещение домов. Дальше мои воспоминания размыты… Я думал, что скоро сядем, но вдруг раздался рев двигателей, (мы сидели на 16 ряду), и самолет резко накренился вправо. Я успел сказать жене, что пилот сумасшедший, делая такие повороты на такой высоте… а затем… все как в тумане… резко начали падать, в окно мелькало что-то… сильно трясло, что-то сыпалось, мне инстинктивно пришлось пригнуться к коленям, но я почему-то смотрел в иллюминатор, затем сильный толчок… падение и тишина… всего несколько секунд.
Позади закричали женщины, но их быстро успокоили мужчины, это оказались военные лётчики. Они и организовали вывод через аварийные люки. Все пассажиры собрались в лесу недалеко от самолета. Я пошёл обратно (у меня был какой-то шок), вез фрукты родственникам, вот и пошёл их искать…
Вокруг пахло керосином, самолет сломался пополам и лежал буквой «Г». Помню, как сильно кричали пассажиры в районе 5-6 ряда, у них были прижаты ноги, я пытался помочь, но не смог.
Какой-то дядька бегал, искал свои документы и ботинки (в самолете было жарко, и все разулись). Не было заднего выхода и багажных полок, только разлом, видно было землю, точно помню, что остались только 6 и 9 ряд. С нашей стороны отломалось крыло, а с противоположной стороны было разрушено, но там остался двигатель. Из-под самолета в районе хвоста слегка горело, шёл дождик.
Второй пилот метался, крича, что сейчас всё взорвётся, он выбрался через маленькую форточку, а первому пилоту было трудно выбраться из-за его комплекции… Я отчетливо помню, что чувствовал, когда падали: хотелось выйти, всё понимал, но не мог, и ждал, что будет дальше… Не хочу пережить это вновь…







