Али Хамраев о несостоявшихся фильмах и будущем кинематографа

Али Хамраев, родившийся в Ташкенте, является внуком батрака и сыном актера и сценариста Эргаша Хамраева. Он отправился в Москву, чтобы поступить во ВГИК, прихватив с собой консервы на случай голода. Сегодня Хамраев известен как режиссер, живущий в итальянском Сан-Ремо, где в 1980 году получил Гран-при за фильм «Триптих». Он продолжает трудиться в разных странах, включая создание фильма о Сергее Параджанове, который снимался в Армении, Грузии и Узбекистане.

— Зал был полон, — делится воспоминаниями Хамраев о показе в Третьяковской галерее. — После фильма состоялся живой разговор со зрителями. На данный момент решается вопрос о участии нашей картины на одном из российских фестивалей. Затем она будет представлена в Нью-Йорке в рамках ретроспективы, куда войдут четыре моих фильма: «Без страха», «Триптих», «Белые, белые аисты» и «Я тебя помню». Интересно, что зрители увидят пленочные копии. Организаторы связались с Амстердамским музеем, где они хранятся.

— Почему ваши фильмы хранятся именно в Амстердаме?

— Десять лет пленка лежала на студии моего сына в Милане, где не было должных условий для хранения, и она начала портиться. Мне посоветовали передать пленку в Сингапурский музей, но это требовало времени. В Амстердаме же музей был готов принять ее немедленно. Сын связался с их сотрудниками, и за два дня в Милан прибыл грузовик, чтобы забрать 25 яуфов с фильмами. Позже меня с женой пригласили в музей, и я увидел процессе реставрации пленки. Мы заключили договор о безвозмездной передаче. Если мне понадобится фильм для показа, его предоставят моим друзьям бесплатно. Так это уже случалось в Париже.

— Как появилась идея фильма о Сергее Параджанове?

— Я узнал, что 9 января 2024 года будет отмечено 100 лет со дня его рождения. Через несколько дней я гостил у оператора Юрия Клименко, который работал с Параджановым. Он сказал: «Если Сергею 100, значит, и нам скоро по 100». Мы решили делать фильм. Вернувшись в Италию, я позвонил нашему другу, кинорежиссеру Роману Балаяну, рассказал о замысле, и через короткое время у нас уже были приобретены авиабилеты в Ереван. Мы жили у продюсера и у других знакомых. Моя жена готовила для нас с монтажером. В Тбилиси нас возили друзья. Несколько эпизодов мы сняли в Ташкенте. Каждый цент был на счету, и в итоге мы работали над фильмом в течение 18 месяцев. Это было непросто.

— Как вы узнали о интересе к вашему фильму в Роттердаме?

— В апреле прошлого года у меня была ретроспектива во Франкфурте, где я показал черновой монтаж картины о Параджанове. Один из отборщиков кинофестиваля увидел его и сообщил руководству о возможности провести мировую премьеру.

С Марленом Хуциевым в Локарно. 2015.
Фото: Светлана Хохрякова



— Вы собираетесь завершить неоконченный фильм «Невечерняя» Марлена Хуциева. Какие мысли у вас по этому поводу?

— В этом мне помог итальянский режиссер Джулиано Фратини. Он снял фильм о Тарковском и хотел выпустить книгу о Марлене. Джулиано обратился к сыну Марлена, Игорю, и вскоре Игорь предложил мне завершить «Невечернюю», сказав, что фильм практически готов, нужно только немного доработать и добавить музыку. Есть продюсер Роман Толокнов, который готов довести проект до конца и снять фильм о том, как мы реанимировали «Невечернюю». Четвертого октября исполнится 100 лет со дня рождения Марлена, и один из крупных международных фестивалей заинтересован в проведении юбилейного вечера и премьеры «Невечерней». Это уникальный шанс для фильма.

— Вы упомянули о выставке сокровищ Нукуса и о вашем фильме «Страсть Игоря Савицкого». Расскажите об этом.

— Мы познакомились с Савицким в 1968 году, когда у нас был перерыв в съемках. Мне рассказали о нем, и я выступил в музей. Там было всего три комнаты и много картин в подвале. Позже, вместе с Рустамом Сулеймановым, мы вновь посетили Нукус и встретились с директором музея. Я тогда не хотел снимать про музей, но понимал, что фильм о Савицком будет интересным. Пришлось уговорить министерство культуры, чтобы мне разрешили снять. Поначалу возникли сложности, но потом я получил разрешение и мы всё засняли.

— Ваша работа с Савицким вдохновила на создание фильма о нем. Каково было его восприятие?

— Савицкий действительно обрел свободу благодаря удаленности от столиц. В его жизни были ужасные испытания, кремень. Он находил детские воспоминания и был невероятно одинок. Свидетели говорили, что он мог называть себя святым человеком, особенно когда речь шла о его собраниях с молодыми художниками, которых он принимал у себя.

— Работы в Италии принесли вам успех?

— Итальянские коллеги принимали участие в создании моего фильма «Бо Ба Бу». Ранее я пытался разработать проект о Тамерлане, но его не одобрили в ЦК Компартии Узбекистана за некий приговор о «белом» образе этого исторического персонажа.

— С вами неудачно завершился ряд проектов. Что вы думаете о причинах?

— К сожалению, это было связано с влиянием различных чиновников. Когда обрушились средства, шансы получить финансирование порой зависели от того, насколько я мог управлять ситуацией. Например, в момент финрашения проекта по Тамерлану итальянцы уже выделили 40 миллионов долларов, потратили много времени на подготовку, но вмешались чиновники.

Али Хамраев (внизу справа) и Сергей Параджанов (внизу слева).
Фото: Из личного архива



— Были ли у вас смелые замыслы с иностранными актерами?

— Я предложил взять Энтони Куина, но в итоге не удалось наладить контакт. Узбекистанцам не нравилась концепция с иностранными актерами, а когда Союз распался, все получилось гораздо сложнее.

— Каковы ваши дальнейшие планы в кино?

— У меня несколько идей. Я не собираюсь просто сидеть, пялясь в экран. Хочу снять два документальных фильма — один о моем друге, писателе и сценаристе Фридрихе Горенштейне, а второй — о Тарковском. Есть много интересного, что стоит рассказать.

Источник

Что читать дальше

Подборка материалов по этой теме.

Сейчас читают

Материалы, которые чаще открывают сегодня.

Загрузка…

Ещё по теме

Продолжить чтение

Материалы, которые помогут не выпадать из темы.