Знакомство с Рони Дио у меня не состоялось, но в музыкальной среде я сталкивался с людьми, которые работали рядом с ним. В частности, это Винни Эпайс, барабанщик, и Скотт Уоррен, клавишник Dio и Heaven & Hell. Эти встречи стали для меня важными моментами, позволяющими прикоснуться к миру Дио. Такие знакомства не просто важны, они стали значимой частью моей музыкальной карьеры.
С Винни мы пересеклись за кулисами фестиваля в Европе, кажется, в окрестностях Лондона. Он только что завершил свой сет, а я спросил его, каким был Дио вне сцены. Винни отозвался, что Рони был настоящим лидером, способным чувствовать как музыку, так и людей. Если кто-то не отдается работе на полную мощность, он мог быть суров на репетициях, но всегда поддерживал и вдохновлял своих музыкантов. «Ты скучаешь по тем временам?» — спросил я. Винни задумался, а потом кивнул: «Каждый день. На каждом выступлении я думаю о нем. Он был не просто вокалистом, а душой всей группы. Даже если что-то шло не так, он выходил на сцену, и всё вновь принимало правильный ход».
Пока Винни говорил, он сделал глоток воды и, оглядываясь по сторонам, продолжил: «Он был настоящим дирижером. Не только в музыке, но и в энергетике. Рони чувствовал, когда у кого-то был плохой день, поднимал взгляд и казалось, что говорил: «Соберись, мы здесь ради зрителей». Это помогало. Знание о его поддержке придавало сил». Не каждый фронтмен способен так работать с коллективом.
История со Скоттом Уорреном была совсем другой. Мы случайно встретились на камерной вечеринке в Нью-Йорке. Я, не зная, кто он, подсел и начал разговор о клавишах, а вскоре мы углубились в спор analog vs digital. Неожиданно Скотт произнес: «Когда я играл с Рони, он всегда говорил, что музыка — это не техника, а правда и сердце». Я был в шоке: «Что? Ты играл с Дио?!». Винни рассмеялся: «Да, немного. С 1993 года по 2010-е». Эта шутка вывела меня из равновесия и подарила чувство восторга. Скотт рассказал, как на одном концерте в Аргентине Рони попросил сыграть «Don’t Talk to Strangers» медленно, чтобы каждое слово проникало до глубины души. Мы сыграли её как балладу, и я заметил, как одна женщина в первом ряду плакала. Рони следил за залом и понимал, что творится. Это был его дар.
В 2016 году я задумал собрать старых друзей-музыкантов, которые играли с рок-легендами. Так и появилась супергруппа Big Noize. В её состав вошли такие выдающиеся музыканты, как Винни Эпайс из Dio и Black Sabbath, Фил Сюзан, работавший с Оззи Осборном и Билли Айдолом, Крейг Голди из Dio, Фил Икс из Bon Jovi и Тедди Зигзаг из Guns N’ Roses.

Проект Big Noize задумывался не как коммерческое предприятие, а как дань уважения эпохе классического рока. Мы проводили концерты в Москве, наполненные духом олдскульного рока, где публика буквально жила музыкой. Атмосфера была дружеской и бодрой, полна драйва и искренности.
Во время одной из репетиций я задал Винни вопрос: «Как думаешь, Рони бы это одобрил?» Он засмеялся и сказал: «Одобрил бы? Да он бы уже бросился на сцену и разносил нас всех. Потом бы улыбнулся и сказал что-то про «магическую силу риффа», и — концерт. Сцену он любил как никто другой. Если он смотрит на нас сейчас, я уверен, он гордится. Рок жив, а значит, и он с нами».
Эти рассказы — не просто истории. Это воспоминания, в которых звучит голос великого музыканта. Через встречи с этими людьми мне удалось слегка приоткрыть завесу, увидеть Рони не только как икону, но и как человека.
Рони ушел пятнадцать лет назад, но его голос и энергия продолжают жить в музыке, в каждом фанате, который впервые услышал «Holy Diver» и не может забыть. Спасибо, Рони, за твои песни и за вдохновение, которое даже спустя годы продолжает жить в сердцах людей.





