
Сегодня археологические раскопки воспринимаются как важное научное мероприятие, а не просто как способ пополнения музеев. Однако это не всегда было так. Археология как наука существует всего около 200 лет. Какие же изменения произошли в отношении к материальному наследию, чтобы охотники за сокровищами стали его хранителями? В рамках Дня археологии мы продолжаем изучение истории этой науки. Юлли Улетова, автор телеграм-канала «Помпеи изнутри», делится, как раскопки древнеримских городов за сто лет преобразились от хаоса к организованным научным методам.
На заре археологии случайно найденные античные артефакты оценивались, в первую очередь, с точки зрения их эстетической ценности. Обычные бытовые предметы тогда не вызывали никакого интереса, в отличие от уникальных находок. С них и началась история раскопок затерянных под вулканическим пеплом древнеримских городов.
Из всех населенных пунктов, погибших в 79 году, наиболее известными стали Помпеи. Тем не менее, первыми были открыты Геркуланум, который также оказался под многометровым слоем вулканических отложений, и о нем забыли на долгое время, пока территорию не начали застраивать частными домами.
Шахты австрийского герцога
В 1709 году, во время раскопок колодца, крестьянин наткнулся на обломки мраморных статуй. О 발견ении узнал командир соседнего австрийского полка, герцог д’Эльбёф, который сразу понял ценность находки и выкупил землю вокруг колодца. Он был владельцем виллы в Портичи и решил, что здесь есть шанс обнаружить целые статуи, поэтому нанял рабочих для раскопок.
Чтобы добраться до уровня древнеримского города, рабочим приходилось пробивать вертикальные шахты в весьма твердых грунтах. Процесс казался странным для нас, но был обычным для XVIII века: шахту пробивали до интересных находок — древних стен или предметов, а затем продолжали в разные стороны. Получалась сеть тоннелей, что создавало хаос в подземных работах.
Работы д’Эльбёфа продолжались несколько месяцев. Первые находки — мраморные статуи женщин, названные Геркуланскими девами. Эти работы длились около пяти лет, но местоположение находок не фиксировалось, и сейчас неясно, откуда именно они пришли.
В 1716 году герцог покинул Италию, а землю с виллой купил итальянский герцог Канналонга, который тоже начал охоту на античные предметы, продолжая раскопки в Геркулануме.
Тоннели военных инженеров
Спустя два десятилетия Неаполь стал испанским, и король Карлос, принявший титул Карла VII, стал активным собирателем древностей. Раскопки продолжались под руководством военного инженера Алькубьерре, который придерживался тех же методов: рыть тонкие тоннели в поисках ценностей, без учета их расположения и состояния.
Тоннели создавались без четкого плана — подъемы и глубины ничего не обозначали, а рабочим часто просто придавали форму шахт. Высота тоннелей достигала двух метров, а ширина — одного метра. В таких условиях трудились подневольные рабочие, порой заключенные, которых сковывали на месте. Воздух в тоннелях оказался тяжелым, и с возрастом сейсмической активности Везувия происходили обрушения, усугубляя условия работы.
После Алькубьерре руководителем раскопок стал Пьер Барде де Вильнёв, который разработал более научный подход. Он начал рыть тоннели вдоль улиц для того, чтобы легче находить дома. При нем были открыты театр, базилика и другие важные здания.
Барде вел запись о найденных предметах, но без отметок их местоположения. Тем не менее, это был значительный шаг вперед в подходе к раскопкам.
В 1745 году Алькубьерре снова возглавил раскопки, но теперь фиксировал находки для директора королевского музея, что стало подобием инвентаризации.
Шахты и тоннели Алькубьерре
Раскопки в Помпеях начались в 1748 году. Алькубьерре выбрал разрозненные участки, чтобы прокопать шахты. Этот метод ничем не отличался от прежнего, кроме того, что по сути был разведывательным.
Процесс был основан на хаотичном рытье, с сохранением грунта на месте, что вызывало множество трудностей для археологов, работающих позже и следуя научным методам.
Техническая документация
В это время время Алькубьерре стал менее активен, и ему понадобился помощник. Им стал швейцарец Карл Вебер, который обеспечил порядок в документации, учитывая все детали о раскопках и находках, благодаря чему был открыт огромный комплекс виллы.
При работе над этим проектом Вебер записывал все подробности раскопок, фиксируя размеры, местоположение и состояние находок, что тоже стало значительным шагом для археологии.
Методы Вебера также были использованы при раскопках Помпей, где он учел ошибки, допущенные в Геркулануме. Однако его предложения по публикациям находок были отвергнуты королем, который предпочитал выставлять коллекцию в узком кругу аристократов.
Тем не менее, вся информация, которую Вебер собрал, используется даже сейчас, когда необходимы данные о раскопках.
Следующее поколение археологов, включая помощника Ла Веги, создали первый план Помпей, основанный на ранее раскапываемых зданиях. В 1760-м Ла Вега стал управляющим раскопками, что дало ему больше возможностей для планирования работ.
Раскапывая виллу, Ла Вега ведет подробные дневники, фиксируя все найденные предметы, что подтверждает переход к более научному подходу.
После смерти Алькубьерре в 1780 году Ла Вега стал главой раскопок, и в процессе начали применяться новые методы. Открытые дома больше не засыпались, а оставшиеся находки хотя бы частично показывались публике.
Ла Вега продолжал управлять раскопками до 1804 года, после чего его брат Пьетро также продолжал использовать уже известные методы и стал разрабатывать планы раскопок, ориентируясь на находки и их расположение.
В ходе XVIII века археология продолжила развиваться, формируя методы, которые впоследствии станут основой для более сложных систем работы будущих поколений археологов.
Лишь в 1907 году к управлению раскопками Помпей приходит Микеле Ардити, юрист и антиквар, что ознаменовало новую эпоху — эпоху профессиональных археологов.




